Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Мы еще около двух часов чесали языками, обсуждая последние новости на фронтах и вспоминая смешные случаи в частях, в которых служили. Нам никто не мешал, дали выговориться. Только одна новость мне не понравилась. Покрышкина сняли с командования полком за то, что выпустил меня в полет. Командира того звена чуть под трибунал не отдали, но наши слухачи, которые слышали переговоры, подтвердили мой приказ об уходе.

– А где сейчас Саня?

– В Центре, руководит боевой подготовкой. Слышал, он сейчас простой инструктор.

– М-да. Нужно будет выручать его, когда вернусь, все-таки из-за меня он так попал.

Надавлю на нужные рычаги, пусть возвращают опытного офицера в строй. Это же надо, с полка в простые инструкторы?! Хотя, с другой стороны, даже хорошо, – под конец задумчиво протянул я.

– Почему? – удивился Тонин.

– У него с сорок первого не было отдыха, пусть немного в норму придет. Сами знаете, что бывает, когда командир устает. Ошибки при неправильном планировании, большие потери.

– Возможно.

После обеда я подошел к импровизированному штабу. Пока мы с полковником Тониным обменивались информацией, командиры уже проработали план.

Теперь – каждый знал, что делать. Меня в этом плане не было. Даже Толю взяли, а меня нет.

Начало операции назначили на вечер, за два часа до заката.

– Капитан, вы здесь уже давно? – поинтересовался я у Вечернего."

"– Пятый день, – ответил капитан, отрываясь от карты, где они с Рябовым и Андреем обсуждали пути от-хода.

– Лесник должен выходить на связь?

– Раз в месяц он отмечается в комендатуре… Черт возьми! – изумленно воскликнул капитан. До него наконец дошло. Срок отметки приближался, ну кто обратит внимание, что лесник приехал на пять дней раньше, может, у него какие дела в городе или на базаре?

– Поляк?

– Белорус, – покачал головой капитан, добавив: – Но с западной области.

– Русофоб, значит, – задумчиво протянул я.

Меня не поняли, но закивали, соглашаясь. Использовать лесника не получится, не согласится.

– У него есть журнал учета, но там написано не по-нашему, – сказал Вечерний.

Журнал действительно велся на польском. К сожалению, знающих этот язык среди почти четырех десятков людей не нашлось. Пришлось выводить из сарая самого лесника и его жену.

Я только сейчас их увидел, поэтому разглядывал с интересом. Лесник – еще не старый мужчина лет сорока – исподлобья бросал вокруг взгляды. В полувоенной форме, с нарукавным отличительным знаком, он смотрелся несколько чужеродно среди советских бойцов, окруживших его. Жена была ему под стать. Крепкая полногрудая женщина с сердитым и немного уставшим лицом, она молча смотрела в землю под ноги, нервно перебирая пальцами оторочку передника.

– Слушай, капитан, а ведь он на нашего полковника похож.