Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Может, сам не знал?"

"Ознакомление закончилось быстро, танк был исправлен и вооружен. Только зачем нам два танка? Но тут я недооценил полковника. Второй нам и не был нужен. Успев оценить скоростные качества Т-26, командир решил поменять технику, чтобы увеличить скорость. Захваченный на посту грузовик, как ни странно, оказался цел, а вот мотоциклы побиты.

– А этот куда девать, товарищ полковник? – спросил я, показывая на Т-26.

Вечерний и Мезенцев уже перебирались в новую машину, работавшую на холостом ходу. Так что мой вопрос застал их на полпути.

– Если уничтожить, то по дыму противник определит, где мы находимся.

– Всю остающуюся технику заминировать, включив в одну сеть. Через пять минут продолжим движение, – скомандовал полковник.

Пока Пищалев устраивался в кабине грузовика, я залез в «бэтэ» и плюхнулся на водительское место. Теперь Вечерний был и за командира, и за наводчика, а Мезенцев стал заряжающим. Пока мы устраивались внутри, я успел выгнать танк на дорогу. Немного мешали, вернее, вводили в заблуждение органы управления как на гусеничном ходу, так и на колесном, но ничего, разобрался.

Пока я возился с танком, бойцы закончили с минированием (тут играл первую скрипку полковник, он оказался в этом деле докой), и последовал сигнал к выдвижению. Первое время я ехал медленно. Километров тридцать в час. Но когда освоился, прибавил до пятидесяти. Классная машинка оказалась, маневренная и устойчивая, несмотря на высокий корпус. Грузовик следовал за нами с той же скоростью. До темноты мы преодолели примерно около сотни километров и продолжили движение даже ночью, всего пару раз остановившись, чтобы проверить раненых, дозаправиться и сбегать до ветру.

Подполковник Суворов-младший.

Расположение транспортного авиаполка

Времени, чтобы ввести Архипова в курс дела, понадобилось почти четыре часа, уже наступил вечер, когда дядька, закончив, откинулся на бревенчатую стену, к которой была прислонена скамейка.

Меня заставили писать рапорт, указав все, что со мной произошло, чем я и занимался. Уже восьмой листок с грифом «Совершенно секретно» откладывал. Так как ни батя, ни дядька, ни тем более Степка в местных войсках не служили и юридически не были гражданами СССР, то давали они устные показания.

– Ты закончил? – поинтересовался у меня Архипов, когда в землянке наступила усталая тишина.

– Еще нет, – отмахнулся я. – Кстати, у меня последний лист, бумага заканчивается.

– Сейчас принесут. Давайте прервемся и поужинаем, а то, честно говоря, я только позавтракать перед вылетом успел, – предложил порученец.