Изгнанница. Искра Императора

А еще ни разу в жизни меня так не лихорадило от одного лишь взгляда мужчины! Которым Натаниэль, кажется, меня уже… любил. Этот взгляд будто оставлял огненные отпечатки на моих губах, на шее, на груди… да и под платьем тоже. Словно на мне больше не существовало множества слоев ткани. Я уже была обнажена. Полностью. Для него.

И это только взгляд! Когда же дело дошло до прикосновений, муж провел пальцами от моего уха до ключицы, у меня вырвался громкий выдох, а колени подогнулись. Я бы стекла вниз возбужденной взбудораженной девицей, которую не держат ноги, но дракон подхватил меня, не позволив этому случиться. Я столько сопротивлялась этому притяжению, что сейчас казалось, что оно хлынуло в меня сплошным потоком, сметая на своем пути хлипкую ограду последних сомнений. Эти сомнения тоже показались чем-то несущественным, неважным. Важным было лишь прикосновение его губ. Важным, влажным… Ох!

Натаниэль развернул меня к себе спиной и, покрывая неторопливыми короткими поцелуями мою шею, взялся расстегивать платье. Его ждал сюрприз: тратить полдня на застегивание и расстегивание множества пуговиц и крючков на местных нарядах я отказалась, поэтому с помощью местных мастеров «изобрела» молнию.

— Что это? — выдохнул супруг.

— Просто потяни вниз, — порекомендовала я. Конечно, у меня были платья и с крючками, но сегодня я надела это. Хорошо это было или плохо, додумать мне не позволили: чиркнула молния, и платье присоединилось к накидке на полу. А следом за ним нижнее платье. Корсеты я больше не носила по понятной причине, поэтому осталась лишь в тончайшей сорочке, которая в местной моде заменяла нижнее белье, и чулках из тонкой шерсти. Без последних я здесь на улицу не выходила, но сейчас мои щеки вспыхнули, потому что чулки хоть и были симпатичными, но явно не эротичным бельем.

Натаниэлю, кажется, было плевать, насколько эротична или неэротична моя одежда, он то продолжал раздевать меня, то останавливался, привлекая меня к своей груди, целуя и покусывая нежную кожу шеи. То торопливо, то замедляясь, словно хотел растянуть удовольствие, а может, как и я, пытался утихомирить рвущееся на волю пламя. Не знаю, какие ласки и поцелуи заводили сильнее, заставляя хотеть большего: нежные, едва ощутимые или властно-уверенные, когда под его пальцами вспыхивали пожары даже через ткань сорочки.

Я охнула, когда он подхватил меня на руки и понес к кровати.

— А дальше? — вскинула я бровь, когда оказалась лежащей на спине на прохладном покрывале. В замке по-прежнему топили будь здоров, но, видимо, сейчас моя кожа нагрелась так, что по температуре могла посоперничать с огнем из камина.

— Дальше? — удивился муж. Мой вопрос как раз застал его на моменте, когда мы остались примерно одинаково обнаженными. Или одинаково одетыми.