Измена. Мой непрощённый (СИ)

И мне не забыть твои школьные выходки.

Мы снова «ныряем» в весёлые школьные годы. И в те времена, когда Мишка расстёгивал девочкам лифчики. В этом деле он был виртуоз! И умудрялся проделать подобное так ловко и быстро, что ни разу не был пойман за руку. Девочек в классе было больше, чем мальчиков. И он на спор разделался с каждой застёжкой. Вот только мою не успел расстегнуть! Бюстгальтеры я не любила. И носила удобные топы. Грудь была маленькой долгое время. И прятать в бельё было нечего.

— Ну, а как самочувствие? — возвращается Мишка к первичной задаче.

Я пожимаю плечами:

— Ничё! Но они, — кошусь на свои полукружия, — Какие-то твёрдые стали.

Доктор задумчиво хмурится:

— Обе?

— Ну, да, — отвечаю, — Одна чуть больше.

— Левая? — пытается он угадать. Ведь левая грудь у него на особом контроле. Внутри неё дремлет «вулкан». Возможно, он так и останется спящим. Но, кто его знает, как тело себя поведёт.

Я киваю, припомнив, как и сама недавно проводила осмотр обеих грудей. Если раньше они мне казались упругими, но эластичными. То теперь их структура слегка изменилась. Я решила поставить в известность врача.

Он открывает мою медицинскую карту:

— Как давно были месячные?

Я привыкла к подобным вопросам и уже отвечаю спокойно:

— Должны быть в начале июня.

Мишка вздыхает, глядит с укоризной:

— Настя, ведь я говорил, на приём к маммологу ходят с пятого по десятый день цикла.

— Я знаю, — бросаю смущённо, — Просто я соскучилась!

Мишка краснеет, смеётся в усы. И приглашает меня «в процедурную». Во время осмотра он, как всегда, на чеку. Ни единой попытки меня соблазнить. В такие моменты я для него пациент, а не женщина. Вот уж и правда, светило науки!

— Ну, что там? — интересуюсь с волнением в голосе.

— Там всё нормально, — заверяет меня Балыков.

Он садится за стол и берётся писать. Что он пишет, не знаю. Но решаюсь спросить:

— Может быть, это из-за таблеток? Противозачаточных?

Он хмурится:

— Вряд ли. От них наоборот должна бы структура улучшиться.

— А что у меня со… структурой? — бросаю испуганно.

— Говорю же тебе, всё нормально! — отзывается врач. Он сейчас не Балык, а Балыков Михаил Дмитриевич. И я доверяю ему всю себя.

— Так, Кучинская, значит, смотри, — спустя пару минут писанины, он вручает бумажки одну за другой, и объясняет по ходу, — Это на кровь. Это на вену, на палец. Всё натощак. Поняла?

— Это…, - берёт он другую бумажку, где размашистым почерком выведен номер и дата, — Сдашь анализ мочи. С утра, натощак, ёмкость купишь в аптеке.

— Мочи? — повторяю растерянно, — Может ещё и кал сдать?

— Можно и кал, — отзывается Мишка. И пишет в бумажке какую-то муть.

— Ты серьёзно? — смотрю на него в изумлении, — Зачем это всё?

Балык, навалившись на стол, произносит короткое:

— Делай, что говорят.