Измена. Мой непрощённый (СИ)

Слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать:

— И кто он?

Она удивлённо взирает, держит баночку с чаем в руке:

— Ты о чём?

«Да ладно! Святая невинность», — смотрю на неё, поражённый умением прятать эмоции. Этого я не умею! У меня они все на лице. А у Насти всегда не понятно, о чём она думает. Злится ли, дуется? А, может быть, просто устала.

— Я о том, что ты делала ночью, — цежу я сквозь зубы.

Нет, моя милая! Уже не получится соскочить. Ты выложишь всё, я за этим явился."

"Она замирает. Попал! Прямо в цель. И на лице у неё появляется страх.

— Что? — слышу испуганный голос.

Что-что? Я раскусил тебя, детка. Сдавайся.

— Я видел тебя! — довожу я до сведения Насти свой финальный аргумент.

Она бледнеет, кусает губу:

— Где ты меня видел?

«Там, где тебя отымели! Уже не единожды», — хочу я сказать. Но молчу! Главное в этот момент — не сорваться. Не удариться в крик и в скандал. Не ударить её…

Я столько раз вспоминал тот свой внезапный, постыдный, бессмысленный срыв. Я хотел извиниться. Хотел замолить! Но утром она сообщила, что знает…

— Как низко ты пала, Кучинская, — бью я словами. Пусть так! Всё же легче, чем просто молчать, — Тебя трахает слесарь?

Я стою к ней спиной, но даже так ощущаю, как Настя отрывисто дышит.

Как дребезжит между нами пространство. Вот-вот, ещё лишь секунда, и она всадит нож мне в спину. Ножи, они рядом стоят, на виду.

Однако же, Настя не так опрометчива. Она бьёт словами! Как я.

— Кто б говорил? Подбирать на обочине шлюх — это лучше, чем спать с человеком, который тебя уважает?

«Уважает», — смеюсь про себя. И поэтому трахает там, в этой грязной подсобке? Не в квартире, и даже не в номере отеля. А в какой-то норе, на отшибе!

Есть ещё один козырь в моём рукаве.

И сейчас, я так думаю, самое время спросить:

— А Деня знает об этом? О том, что ты спишь с его… боссом?

Настя сопит позади. Точно! Врежет мне чайником.

— Тебе неймётся? Так и хочется добить, разрушить до конца то, что ещё не успел? — её голос дрожит. Того и гляди разрыдается.

Но мне не нужны её слёзы. Я хочу знать, что ошибся! Что это была не она.

— Разрушить? Добить? Не пойму, ты смеёшься? — цежу я сквозь зубы, — Ведь это ты подала на развод! Это тебе не терпелось выгнать меня из дома. Остаться одной! Чтобы сюда привести, наконец, своего автослесаря?

Настя не плачет.

Но видно, как жмутся к столу её руки. Как ресницы трепещут, и губы дрожат в нетерпении выкрикнуть что-то обидное.

— Молчишь? — вопрошаю спокойно, — Значит, я угадал? И давно ты даёшь ему? Год, или больше?

Она мне не скажет всей правды, я знаю. Но мне и не нужно! Я и так всё пойму, по лицу.

— Как ты смеешь? — оскорбляется Настя, — Как ты смеешь меня обвинять? Я ни разу ни с кем не спала за всё время брака!

Да, это так, чёрт возьми! Не придраться.