Измена. Не прощу твою ложь (СИ)

Видишь, какой я молодец. Ты будешь моя лучшая дочка, самая любимая… И самая счастливая, я обещаю!

Прижимаю два пальца к губам и прикладываю их к мягкой щечке. У меня есть ради чего жить, и я должен справиться ради неё.

Захожу в комнату, где Илона смотрит телевизор. Прикручиваю звук, чтобы дочка не проснулась.

— Покормил? Блин, я так устала, она меня сегодня просто вымотала. Пищит и пищит весь день, голова кругом, — обижено дует губки. — Ты на своей работе весь день, а я тут одна, как проклятая."

"— Ей всего месяц, у нее колики, надо было на ручках… — не успеваю договорить, меня прерывает восторженный вопль.

— Уииии! Котик, смотри какое платье… — Илона восторженно тычет в экран телевизора. Мне бы такой фасон где-то урвать! Хотя… Блин, все время забываю, что я теперь корова.

— Ты же знаешь, это не так, — плюхаюсь рядом с ней на диван. — Ты мне нравишься любой.

— Милый, давай в выходные сходим в торговый центр, купим что-нибудь? Я попрошу маму посидеть с Кариной. Мне же не в чем ходить, ничего не налазит.

— Илоша, ты же знаешь, что деньги будут только к концу месяца. Потерпи немного.

— Ну вот, Ленке своей ты ни в чем не отказывал.

Она, наверное, после и родов не поправилась? Или поправилась, скажи мне?

Я молчу, отворачиваюсь в сторону.

— Признавайся, она же двоих родила, наверное, была жирная, как бочка, да?

— Нет, она после родов почти не поправилась, — тихо говорю я и тут же жалею о том, что не соврал. Потому что Илона, заливаясь слезами, падает лицом в диванную подушку.

— Ну вот… Почему кому-то все, а кому-то — ничего! Ей и мужик богатый, и фигура, и алименты, а мне… Мне — то что? Я к тебе вернулась из-за границы, хотя могла бы выгодно выйти замуж, а ты…

Подкатываю глаза.

Вернулась она, потому что следователи грозились объявить ее в международный розыск, часть счетов Быстрицкий оформил на её имя — пытался увести деньги вместе с дочкой хотя бы таким способом. Но не вышло, схему вскрыли, Илону отправили обратно.

Без папиной поддержки и денег, приступы зависти стали накрывать её все чаще. Сначала я думал, что это гормоны. Но похоже, что это не так.

Нужно погуглить, что там говорят про послеродовую депрессию и когда она закончится. Нервы у меня не железные.

— Хорошо, я перехвачу у Костяна, выберешь себе что-нибудь, — с усталым вздохом говорю ей.

Слезы тут же прекращаются. Всегда удивлялся тому, как быстро она меняет настроение.

Благодарно потершись носиком о мое плечо, Илона усаживается поудобнее и начинает загибать пальцы:

— Мне срочно нужен халат, чтобы встречать тебя с работы красивой. И пальто. И в джинсы старые я не влезаю. И в платья…

— Илона, давай чуть скромнее. Боюсь, что на все не хватит.

По длинным ресничкам вновь скатываются слёзки.