Измена. Простить нельзя забыть (СИ)

Карина меняется в лице, поджимает губы, но молчит.

Фыркнув, резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Подхожу к окну и прикуриваю сигарету. Едкий дым наполняет лёгкие. В последнее время я дохера курю. Надо бы бросить, но рука сама тянется за пачкой. Кто бы что не говорил, а никотин успокаивает.

Постоянно думаю о Марине. Знаю как и чем она живёт, потому что не отказываю себе в удовольствии следить за ней.

У меня даже фотки есть с её отдыха в Италии. Мариша там такая счастливая и красивая. Она, ведь всегда хотела в Италию, а я дурак отказывался. Вернуть бы то время…

Сегодня Марина прилетает. Мы с ней не встретимся, но я всё равно чувствую радость, лишь от понимания того, что она будет где-то рядом, в одном городе.

— Уже уходите, Александр Сергеевич? — спрашивает секретарша.

— Да, Галя. Завтра с утра меня тоже не будет. Утреннее совещание перенеси на 12.

Захожу в лифт и развязываю галстук. Мне надо ехать к матери, но я не хочу.

Три месяца назад у нее случился инсульт, после очередной косметической процедуры. С тех пор она не разговаривает и не ходит. Находится в больнице, которую я оплачиваю, под постоянным наблюдением врачей."

"Я должен переживать о ней. Мать все-таки, но не чувствую ровным счётом ничего, потому что мать у меня была только по документам.

Мы никогда не были близки, а я ей был нужен лишь как гарант безбедной жизни. Единственный наследник многомиллионного состояния, её билет в счастливую жизнь.

По пути в больницу попадаю в большую пробку. Час-пик, мать его. Нервно отстукиваю пальцами по рулю. Сигареты, как назло кончились.

Проторчав в дороге без малого полтора часа, к больнице подъезжаю злой, как собака и голодный.

Захожу в палату к матери, потому что надо. В которой раз поражаюсь, какая непредсказуемая штука жизнь.

Моя мать всегда гналась за молодостью. Бесконечные инъекции, уколы красоты и операции. Она хотела оставаться красивой и это её сгубило. Организм не выдержал. Я нашёл лучших врачей, заплатил кучу денег, да только здоровье не купишь. Максимум, что теперь сможет моя мать, так это передвигаться на инвалидной коляске. Правая сторона её тела полностью отказала, как и речь, и восстановить эти функции невозможно.

Отсидев положенные десять минут, с тяжёлым сердцем покидаю палату.

Не могу смотреть на неё. Вижу мольбы помощи в глазах матери и чувствую себя беспомощным.

— Александр Сергеевич, задержитесь на минуточку, — на выходе из палаты, окликает меня заведующий клиники.

— Что случилось? Есть какие-нибудь изменения? — сажусь напротив заведующего.

— В том то и дела. Мы ни чем вашей матери больше помочь не сможем. Заберите её домой, наймите сиделку. Дома и стены лечат.

Домой? Нет. Забрать мать к себе, значит видеть её каждый день и чувствовать свою беспомощность.