Измена в новогоднюю ночь (СИ)

Вижу сильную спину Игоря, и как на ней сокращаются мышцы при каждом его резком движении.

В этот момент подруга распахивает глаза, и мы встречаемся с ней взглядами.

И я пропадаю окончательно. Её наглая улыбка пронзает стрелой моё остановившееся сердце. В глазах своей лучшей подруги я не вижу ни удивления, ни раскаяния, наоборот. Там триумф и победная улыбка.

Ещё бы! Это ведь она заманила меня сюда. Значит, всё сделано специально?

Она как будто кричит: какая же ты дура, Аня, что поверила в любовь. Игорь мой, а ты просто полная идиотка.

Отступаю, как во сне. Спазм в груди перерастает в жгучую боль. И я понимаю, ещё секунда, и я… не знаю… упаду здесь замертво или… начну всё крушить…

Слепо иду вниз, не понимая, где я, и почему так мутно всё кругом. Всё такое радужное, и руки мои вроде бы согрелись, но теперь холод я чувствую в груди, как будто кто-то заморозил мне сердце.

Выскакиваю за дверь. Ледяной ветер бьёт в лицо. Но я не чувствую холода. В груди как будто нож торчит, и вздохнуть никак не получается. Пьяно выхожу на дорожку, с отчаянием зажмуриваюсь.

Как удар под дых приходит вдруг осознание, что жизнь моя разрушена, люди, которым я безмерно верила, оказались предателями.

“В этом году спадут все маски” – вспоминаю я предсказание. Как точно и больно.

Из груди вырывается сдавленное рыдание, от очередного порыва ветра я задыхаюсь ледяной удушающей волной.

Слепо смотрю в тёмное небо. Там снежинки кружатся, кружатся, и всё вокруг кружится, меня как будто засасывает в чёрную снежную дыру, ноги подкашиваются, и я куда-то лечу, отдаваясь этой темноте.

Глава 5.

Гордей.

Провожаю взглядом выпорхнувшую из машины Снегурку, оставляю, как и обещал, жратву на пороге, сажусь назад в машину.

Прикуриваю сигарету, жадно затягиваюсь дымом. Не помогает. Паршивое чувство внутри только усиливается.

Смотрю на приветливые огоньки, ёлку, мигающую в окне, и взвыть хочется. Обо всём этом я всегда мечтал. И ещё недавно был уверен, что всё это есть у меня, но… Один день разрушил всё…

Королевство, сука, кривых зеркал.

В груди опять начинает тянуть, и желчь поднимается со дна души, которую я уже неделю глушу сигаретами и алкоголем. В глазах картина, которую едва ли смогу когда-нибудь забыть.

Наташкин голый зад, волосы её, намотанные на кулак какого-то перекачанного урода в татухах, его спущенные джинсы и бешеный темп, с которым молодой борзый хрен вколачивается в мою, сука, жену! Наташкины хриплые вскрики, такие громкие, что оглохнуть хочется. И запах. Отвратительный запах чужого секса.

А может, это наша умершая семья начала разлагаться и вонять на супружеском ложе, где ещё несколько дней назад мы с Наташей занимались, как я думал, любовью.

Тошно. Вот вспомнил, и снова понесло. Запах этот опять в носу стоит.