Извращённое Королевство

— Ты закончил?

Он улыбается, но это не насмешка и не торжество. Это вызов в чистом виде.

— Я только начал.

— Ты можешь использовать мое тело сколько угодно, но я никогда не прощу тебя, Эйден.

— Тогда я не прикоснусь к тебе.

Мои глаза расширяются.

Возможно, мои уши повреждены, потому что могу поклясться, что только что услышала, как Эйден сказал, что не тронет меня.

Его самым сильным оружием всегда было физическое запугивание. Черт, за исключением сегодняшнего дня, я всегда превращалась в бессмысленное месиво в его руках.

Я прищуриваюсь.

— Это обещание? Не прикасаться ко мне, я имею в виду.

— Пока ты не простишь меня, я не стану трахать тебя.

— Что означает никогда.

— Поверь мне, милая. Когда ты узнаешь правду, ты будешь умолять об этом.

Ужин с тетей и дядей никогда не казался таким неловким.

Тетя ходит вокруг меня по яичной скорлупе, а дядя, кажется, не знает, что сказать, дабы рассеять напряжение.

— Ты принимаешь свои лекарства? — спрашивает тетя, разрезая креветки и кладя их мне на тарелку. — У тебя скоро приём с доктором Альбертом, так что тебе нужно следить за потреблением калорий и...

— Блэр, — обрывает ее дядя.

"— Верно. — она касается своего виска. — Теперь ты с Итаном. Это не мое дело. Думаю, от старых привычек трудно избавиться. Он хотя бы записал тебя на прием? Я отправила ему по электронной почте все даты с цветовой кодировкой. Тесты и консультации и...

— Блэр. — дядя касается ее руки.

— Хорошо, хорошо. Давайте просто поедим.

Но она не просто ест.

Тетя переносит на мою тарелку весь стол.

— Я забыла про суп, — она встает. — Я знала, что кое-что забыла.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я дядю, когда она исчезает на кухне.

— Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к новым переменам.

Я киваю.

Дядя откашливается.

— Блэр всегда чувствовала себя виноватой перед Эбигейл, просто не показывала этого. Я не прошу тебя простить ее, но можешь ли ты хотя бы попытаться понять? На днях ее трясло всю дорогу до Бирмингема. Она страстно ненавидит это место.

Мои руки замирают на ноже и вилке.

Я могу общаться с ней. Нелегко вернуться в место, которое тебя травмировало. За все время моего пребывания в нашем доме в Бирмингеме у меня ни разу не было полноценного сна.

Не говоря уже о подвале.

Он все еще там, в дальнем конце башни, дразнит меня, чтобы я подошла и избавилась от кровавых воспоминаний.

Доктор Хан сказал, что возвращение к месту, где зародилась травма, может вызвать мое подсознание. Папа также говорил, что в подвале теперь висит замок с отпечатками пальцев, который я могу открыть в любое удобное для меня время.

По правде говоря, я боюсь этого подвала.

Страшно знать, что там произошло. Если я переступлю эту черту, то никогда не смогу вернуться.

У меня есть шрам, доказывающий это.