Каникулы на Эленмаре

 — Ня ужта оне ня знають как дятей сварганять?

— Ба, — улыбнулся Жоффрей, — тут в треугольнике дело-то, а в сексе ничего мудреного нет.

— Ох, ня скажи, унучик! — баба Сима пересчитала пальцами петли. — От жанилси мужичок и ходить его женка счастливая да цвятушшая, а другой жанилси и из ладнай девки женка в каргу сварливаю превратилася. Любов дела тонкая! Поначалу кричат ничаво мудренава нет, а потома чаго? Ня сашлися карахтерами.

— На Астерии нет разводов, — напомнила Айа.

— Дак ить и щастья та тожа нет, — оторвавшись от вязания, староста всея Руси кивнула на экран, где стояли голограммы семи астерийских жен, чей муж брал восьмую. — В глазах-та безнадега одна, да маята."

"Айа потупила взор. Жорка тоже промолчал, глядя, как в Храм вошла делегация женщин, ведущая облаченную в легкие одежды девушку с распущенными голубыми волосами. Невеста подошла к жениху и опустилась перед ним на колени. Жрец, прикрыв глаза, стал что-то напевать. Слова песни разобрать не получилось. Спустя минуту треугольник вспыхнул, озарив сиянием пару. К девушке подошли жены теперь уже ее мужа и торжественно заплели ее волосы в косу.

— Жуткий обряд! — констатировал Селедкин под одобрительное хмыканье своей бабушка. — Почему невеста на коленях стоит?

— В знак покорности своей судьбе, — машинально ответила астерийка.

— А мужчина судьбе не покоряется? Так получается? Айка, у вас всегда так было? — Жоффрей хмурился.

— Исторические хроники говорят, что не всегда, — ответила за девушку «Принцесса» и вывела на экран партию слайдов с древними гравюрами. — Вот жених и невеста стоят в Храме, держась за руки. Заметь, круг с треугольником отсутствуют. Пара находится как раз на их месте. Что там происходило дальше — непонятно, но в конце они счастливо целуются.

— Мда… — изрек Селедкин. — а покажи, как выглядит Храм в обычный день.

Голографическая проекция несколько изменилась. Участники обряда исчезли, зато зал с артефактом заполнили толпы людей, праздно шатающихся и рассматривающих картины на древних стенах.

— Подменить треугольник днем нереально, — сделал вывод Жорка.

— А ночью Храм закрыт, — загрустила его невеста.

— Утро вечера мудрянея! — заверила их Серафима Дормидонтовна. — А покажи-ка ты мяне, милая, казу маю — Машку!

Попросила старушка, обращаясь в «Принцессе» Кораблик послушно вывел изображение животинки, поедающей инопланетные фрукты. Вокруг представительницы семейства полорогих толпились кинсли. По их нестройным рядам проносилось благоговейное «Казай-дерезай» и уже привычное «омана-обана».

— Батюшки-светы! Как ба несварения не случилося! — переполошилась сердобольная баба Сима.

— Ничего с твоей козой не будет, — успокоил ее внук. — Машка — животное крепкое.