Караваль

Наконец она остановилась на туалете цвета розовых вишневых лепестков и с многослойным подолом, до странности напоминающим тот, в который впервые превратилось ее волшебное платье. Разве что лиф украшали не банты, а пуговицы.

По настоянию Айко было выбрано второе, более современное платье без корсета. Рукава, казалось, стекают с плеч, горловина расшита бисером цвета шампанского и орхидей – цвета влюбленности. Искрящееся яркими красками шитье тянулось вниз по слегка расклешенной юбке, заканчивающейся изящным шлейфом, который был очень непрактичным, но ужасно романтичным.

– Возвраты или обмены не принимаем, – предупредила продавщица, совсем юная на вид светловолосая брюнетка. Свое заявление она сделала лишенным эмоций голосом, и, подойдя ближе, Скарлетт испытала неприятное чувство, что и в игре она достигла момента, после которого ничего уже нельзя будет исправить.

Шагнув к полированному прилавку из красного дерева, она заметила на нем подушечку для булавок и латунные весы, одна чаша которых была пустой, а на другой лежало нечто, до ужаса похожее на человеческое сердце. Скарлетт тут же представила, как ее собственное сердце вырывают из груди и кладут на вторую чашу.

– Что касается платьев, – продолжила продавщица, – то за них нужно будет отдать ваш самый худший страх и самое сокровенное желание. Ну, или можете расплатиться собственным временем.

– Временем? – переспросила Скарлетт.

– Мы заключим сделку. Сегодня ваша цена составит всего два дня жизни за каждое платье, – сказала брюнетка как ни в чем не бывало, будто бы просила обычные монеты.

Скарлетт было непросто пожертвовать четырьмя днями своей жизни. С другой стороны, и секреты раскрывать не хотелось, а что касается страхов и желаний, то они и вовсе уже были использованы против нее.

– Я отвечу на ваши вопросы, – решительно произнесла она.

– Тогда, как будете готовы, снимите перчатки и возьмитесь за основание весов, – проинструктировала продавщица.

В отличие от других посетительниц магазина, которые притворились, что не смотрят, стоящая у прилавка Айко нетерпеливо наблюдала за происходящим. Скарлетт решила даже, что, возможно, именно этого она на самом деле и добивалась. Но если она следила за ней с самого начала, то уже должна была бы знать ответы.

Скарлетт стянула перчатки и коснулась весов, с удивлением отметив, что латунь кажется удивительно теплой и мягкой на ощупь, как живая плоть. От волнения у нее вспотела рука, и поверхность весов сделалась скользкой.

– А теперь выскажите вслух свой самый большой страх, – велела продавщица.

Откашлявшись, Скарлетт объявила:

– Больше всего на свете я боюсь, что с моей сестрой случится что-то плохое, и я не смогу ее защитить.

Латунные весы заскрипели.