Хочу тебя в долг

Угадал?

Молчу. Лгать ему не способна, но и подтвердить истину не в силах.

— Я в курсе, что этот гондон там ошивался, — мрачно бросает Амир. — Его осадили, вышвырнули прочь. Но он же мог вернуться. У дерьма гордости нет. Вползет хоть через толчок. Вроде смыл, а мразота не тонет.

— Мы немного поспорили, — признаюсь наконец. — Кажется, у него возник разлад с Варей, оттого Илья находился в подавленном состоянии. Мне жаль его. Уверена, парень не хотел ничего дурного. Чистая случайность. Никогда раньше…

— Ну да, — обрывает. — Облапал тебя до синяков. Нормальный ход.

Мог и шею свернуть. Мог ни в чем себе не отказывать, пока моя охрана яйца чесала.

— Амир, пожалуйста, — обхватываю его лицо ладонями, чувствую как напрягаются желваки под моими пальцами. — Не нужно его наказывать. Не нужно с ним никак разбираться. Очень тебя прошу. Забудь и…

— Так и сделаю, — скалится. — Закопаю и забуду.

— Нет-нет, — нервно мотаю головой. — Не надо.

— Огребут все, — обещает мрачно. — Это не вопрос.

— Амир, он моих родителей знает, очень близко наши семьи общаются, — пытаюсь хоть таким образом вразумить. — Если с ним случится что-то плохое, сразу много вопросов появится.

— Думаешь, у меня туго с фантазией? — его ледяной тон делает широкую ухмылку особенно зловещей. — Не парься. По красоте его уебу. Башку отрезать не стану. На ленты не порежу. Найду другой путь. Интеллигентный. Эта гнида ж типа ректор.

— Амир, пожалуйста, — продолжаю встревоженно. — Не убивай его. Не причиняй вреда. Илья сам не осознавал, что творит, я уверена, он не хотел…

— А чего ты так о нем печешься? — спрашивает хлестко, отстраняет мои руки от своего лица. — Жалеешь, что бросила этого урода? Тоскуешь по нему или как?

— Господи, нет, — выпаливаю в момент.

 — Я просто не хочу, чтобы ты убивал знакомых мне людей.

— А незнакомых можно? — интересуется с неприкрытой издевкой, вдавливает мои запястья в постель по разные стороны от головы, будто распинает на кровати.

— Нет, — выдаю лихорадочно. — Никаких не надо.

— Круто, — присвистывает амбал. — Охренеть.

— Я знаю, твой мир жесток…

— Ни черта ты не знаешь, — отрезает. — И нечего там тебе узнавать. Не забивай свою очаровательную головку левой греботней.

— Амир, — всхлипываю.

— Сказал же: не убью, — бросает грубо. — Чего сопли пузырями пускаешь? Твой хмырь везучий паршивец. Сдохнет еще не скоро.

— Прости, — шепчу глухо. — Я должна была сразу во всем признаться. Должна была нормально все рассказать. И я собиралась, но мы так быстро уехали, а потом ты отправился куда-то с тем подозрительным человеком. Я не успела.

— Ладно, — от хищного оскала дрожь под кожей пробегает. — На первый раз прощу. Но дальше буду твою задницу пороть. За каждое гребаное вранье. Ремнем. Кнутом.