Хищная

Сегодня я принял самое важное решение в своей жизни. И я счастлив, как никогда

Глава 19. НавсегдаЭтой ночью мы с Максимом не спали. Я приехала на три дня, чтобы осмотреть реконструкцию лагеря. Она сильно задержалась, я практически все время уделяла парижской сделке, а после покушения на меня почти на месяц выпала из рабочего процесса. У меня случился нервный срыв, и пришлось лечь в больницу, где меня пичкали антидепрессантами. Я пью их и до сих пор.

Даже сейчас, зная, что с Максимом все хорошо, я боюсь мыслями возвращаться в тот день. Когда Максим закрыл глаза, и я подумала, что он умер, моя жизнь тоже остановилась. Я держала его в своих руках и понимала, что больше не могу жить дальше. Просто не могу, зная, что его больше нет. И самое главное — нет по моей вине. Ведь эти пули предназначались для меня.

Илья оказался прав: «Росстрой» организовал на меня покушение. Меня действительно планировали убить. Источник Токарева в этой компании дал показания и смог достать некоторые документы, доказывающие, что покушение организовывали именно они. К тому же полиции каким-то невероятным образом удалось быстро найти исполнителей, которые также раскрыли заказчиков.

Все руководство «Росстроя» пошло под суд, а компания выставлена на торги. У меня даже была шальная мысль купить ее, но в итоге я поняла, что не могу. Эта фирма — не бизнес, а исчадие ада. Я не знаю, кто в итоге купит этот «Росстрой», но, думаю, желающие найдутся, так как она продается практически за бесценок.

Ну а пока мы с «Вижн-Строем» торопимся вернуть себе в России былые позиции. И, конечно же, занимаемся покорением Европы. Из-за всего случившегося папа не полетел в Париж. Ему пришлось отправить туда Соколова, и он настолько хорошо справился, что отец предложил ему возглавить это французское подразделение. Он с радостью согласился.

Меня выписали из больницы на мой день рождения, и я сразу поехала к Максиму, где поставила с ним окончательную точку. Но после этого я все равно не смогла работать. Отлёживалась целыми днями дома, рыдая в подушку. А когда в середине июня вышла на работу, с ужасом обнаружила, что мы просрочили по лагерю все сроки.

Я сняла тот же домик, в котором мы жили с Максимом, когда приезжали сюда девять лет назад. На самом деле это было бритвой по венам, потому что абсолютно все здесь напоминало о том, как я была тут счастлива с Максимом.

Но теперь я не жалею. Мы с Максимом всю ночь растворялись друг в друге в той же спальне и на той же кровати. Как и девять лет назад, он целовал каждый сантиметр моей кожи, шептал признания и крепко держал в кольце своих рук.

— Максим, мне страшно, — тихо сказала ему, когда он оторвался от моих губ и пошел вниз по шее.

— Чего ты боишься? — Он посмотрел на мое лицо и мягко провёл по нему ладонью.

— Что это сон.