Хорошая девочка, дурная кровь

В верхнем ящике поломанного деревянного буфета по-прежнему стоял большой фонарь, который Робин с друзьями использовали в качестве светильника. Пиппа дотянулась и включила его: темнота отступила, окружающие предметы обрели форму.

– Сколько ты хочешь? – щурясь от неожиданного света, спросил Стэнли. – Могу платить раз в месяц. В городской газете много не заработаешь, но я подрабатываю на заправке.

– Платить? – не поняла Пиппа.

– З-за молчание. Пожалуйста, никому обо мне не говори!

– Стэнли, я здесь не для того, чтобы шантажировать тебя. Я никому не скажу, обещаю.

Стэнли замешкался.

– Тогда… чего же ты хочешь?

– Я здесь, чтобы спасти Джейми Рейнольдса, – объяснила она.

– С ним все нормально, – отмахнулся Стэнли.

– Ты ему что-то сделал?

В карих глазах Стэнли мелькнули проблески гнева.

– Я? Пальцем его не тронул! Это он пытался меня убить.

– Что? – У Пиппы перехватило дыхание. – О чем ты?

– Эта женщина, Лейла Мид, начала со мной общаться на странице нашей газеты на «Фейсбуке», – принялся объяснять Стэнли, стоя у дальней стены. – В конце концов мы обменялись телефонами и начали переписываться. Несколько недель так общались. Она мне нравилась… И вот в прошлую пятницу Лейла написала поздно ночью, попросила встретиться с ней здесь. – Он умолк и оглядел старые облупившиеся стены. – Я приехал, но ее не было. Минут десять ждал на улице. А потом пришел Джейми Рейнольдс – весь взъерошенный, будто стометровку только что пробежал. Подходит и без всяких предисловий говорит: «Ребенок Брансуика». Я, понятное дело, испугался! Сколько здесь живу – больше восьми лет, – и никому не говорил, кроме…

– Хоуи Бауэрса? – подсказала Пиппа.

– Да. Думал, он мне друг, ну я и доверился… Про Лейлу я тоже так думал… Короче, я растерялся, стою, а он как набросится на меня с ножом! Каким-то чудом я увернулся, выбил у него нож. Мы сцепились у деревьев рядом с домом… Я просил меня не убивать, и пока мы боролись, я толкнул его, он ударился головой о ствол дерева и упал. Наверное, на несколько секунд потерял сознание, потому что был как оглушенный или контуженный, не понимал, что происходит…

А дальше… Я не знал, что делать. Если бы я позвонил в полицию и объяснил, что мою личность раскрыли и пытались меня убить, пришлось бы мне уехать отсюда и начать все с нуля: новый город, новое имя, новая жизнь. А я не хотел. Здесь мой дом. У меня впервые появились друзья. Только в роли Стэнли Форбса я начал догадываться, что значит быть счастливым. Не хотел я начинать все заново, в другом месте и под другим именем – это невыносимо. Со мной такое уже было. Когда мне исполнился двадцать один год, я признался в любви девушке и рассказал, кто я такой. Она вызвала полицию. Так я стал Стэнли Форбсом и попал в Литтл-Килтон.