Хулиган. Его тихоня

 — Вам нечего показать другим, кроме своего раздутого самомнения и эго. Вы думаете, что вам есть что показать миру, но вы ошибаетесь. Когда ты получишь высшее, если вообще получишь, то окажешься лишь грязью под ногами у тех, кому действительно есть что показать миру. Ты ничего не можешь сделать для своей жизни, а уж тем более для чужой, для моей дочери.

Его слова вывели меня из себя. Но я тщательно контролировал себя и свои эмоции, не показывая истинную реакцию на эти слова. Я слушал его унизительную речь, даже не глядя на него.

Но кто он, сука, такой, чтобы читать мне нотации?!

— Такие парни, как ты, не встречаются с такими девушками, как моя Ксюша, — продолжал он.

 — Такие парни, как ты, ищут девушек вроде нее только потому, что им нужен вызов. Потому что хотят чего-то нового, свежего…

Я почувствовал, как выступили ожесточенные углы моей челюсти.

Какого, блять, хрена?!

Что он несет?!

— Если ты разобьешь сердце моей дочери, я разобью тебя.

Я вздрогнул от неожиданного поворота разговора и перевел взгляд к человеку, которого уже и сам хотел разбить. Его взгляд был настолько пристальным и выразительным, что мой гнев стал постепенно утихать.

— Мне плевать, кто ты такой. Плевать, чем занимается твоя семья. Все, что меня волнует — это моя дочь. У меня много денег, много связей, и если ты причинишь вред Ксюше, я сделаю все, чтобы причинить тебе ответный вред. Обидишь мою девочку — и я обижу тебя так, что ты до конца своей жалкой жизни это запомнишь. Ты меня понял?

Анатолий Геннадьевич не сводил глаз с меня, ожидая, когда до меня все же дойдут его слова. Но мне было ровным счетом похуй на его слова. Да и вообще, его угрозы для меня ничего не значили.

Все, о чем я мог думать — этот человек заботился о своей дочери и только.

Вот причина всех его угроз. Это было всего лишь беспокойство за родную дочь. На это нельзя было злиться.

Он просто любил Ксюшу, свою единственную дочь.

Он никогда не обидит ее и никому не позволит этого сделать.

А потому сейчас я не чувствовал ничего, кроме облегчения, не было никакой злости. Ксюше повезло с отцом, который основательно окружил ей своей любовью и защитой. Она заслуживала любви. Она заслуживала всего самого лучшего.

И хотя я знал, что ничего не предложил Ксюше, войдя в ее блестящий от чистоты мир, я точно знал, что сделаю все, чтобы не запятнать ее мир своими грязными руками, душой и сердцем.

— Это ваше право, Анатолий Геннадьевич, — тихо сказал я и заметил, как он дернул головой. Я наклонился вперед, уперся локтями в колени, сцепив руки в замок, и продолжил: — Это ваше полное право, как отца Ксюши. Но вы меня не знаете, поэтому я скажу прямо и как есть. Ксюша очень много значит для меня. Больше, чем вы можете себе представить.

— Ты…

— Я не собираюсь отказываться от вашей дочери.