Хулиган. Его тихоня

Не под какими угрозами и обещаниями расправы, — перебил, зная, что он просто собирался напомнить мне, что я недостаточно хорош для Ксюши, недостоин ее. — Мы знакомы с ней не так давно, но я быстро понял, что она из тех девушек, которых нельзя упускать. Такую, как она, упустит разве что кретин. И я не из тех парней, о которых вы говорили. Я никогда не причиню ей вреда. Можете считать это обещанием, клятвой, чем вам угодно.

Он долго не сводил с меня своего пристального взгляда. Но я видел, как загорелись его глаза. А потому я стал ждать ответа или удара кулаком в лицо.

Но все, что он сделал — это просто кивнул.

"— Я не знаю тебя и не знаю, сдержишь ли ты свои слова, правдивы ли они вообще, — заявил отец Ксюши, прежде чем вернуть взгляд к телевизору. — Но посмотрим.

Я долго смотрел на его теперь незаинтересованный профиль, а затем внезапно осознал, что этот разговор вымотал меня.

Если бы Ксюша не нравилась мне так сильно, то я бы уже давно сказал пару ласковых ее отцу и послал бы его на далекие, но такие знакомые три буквы.

В это мгновение в кармане завибрировал телефон. Я вытащил его, взглянул на дисплей и тяжело вздохнул.

— Что? — тут же спросил Анатолий Геннадьевич. — Уже уходишь? Ты где-то нужен?

Мои губы дрогнули от нескрываемой радости, прозвучавшей в его тоне. Отец Ксюши все еще был не в восторге от меня, даже после всех моих заверений.

Не то чтобы мне было до этого дело…

— Нет, — отрезал я, а затем сунул телефон обратно в карман.

— Если дело срочное, то можешь уйти. Насильно здесь тебя никто не держит.

— Это от Ксюши, — отозвался я, оправдываясь.

Анатолий Геннадьевич выпрямился в своем кресло от услышанного.

— Почему она тебе пишет? Что она хочет?

— Что она хочет? Довести себя до белого каления, — прямо ответил я.

— Скажешь ей, что я хорошо с тобой обхожусь, ладно?

Он слишком поздно понял, что только что дал мне повод для ехидства. Я откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, не сводя глаз с отца Ксюши, который отвернулся, осознав свою ошибку.

— А это разве так? — спросил ухмыльнувшись.

Отец Ксюши стиснул зубы и, оскалившись в притворной улыбке, выдавил из себя:

— Да, это так.

— Вы уверены в этом?

Его глаза налились красным он, а терпение было на грани срыва, когда его голос перешел в зловещий шепот:

— Я же еще не накинулся на тебя с кулаками.

И я не смог ничего с собой поделать, громко и заливисто расмеявшись от этого нелепой логики.

— Какой же ты нахал, — услышал я вымученное заявление Анатолия Геннадьевича. — Ну, почему? Почему моя прекрасная девочка выбрала именно тебя?

Я едва не подавился собственным смехом от этого вопроса, затихнув в одно мгновение. Потому что не совсем Ксюша выбрала меня.