Хулиган. Его тихоня

Интересно, а что было на уме у мамы, когда она увидела нас в шаге от поцелуя?

Леша занял место рядом со мной, и, казалось, был абсолютно невозмутим, будто бы его совершенно ничего не беспокоило. Еду стали передавать по кругу, а я в это время наблюдала, как папа продолжал бросать на Лешу неодобрительные взгляды, пока мама молча за всем наблюдала.

А что делала я? Я нервничала.

— Ксень, это все, что ты собираешься съесть? — спросила мама.

Я непонимающе посмотрела на свою тарелку, а потом вымолвила ответ:

— Я просто не очень голодна.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут ее взгляд перескочил на другого участника нашего застолья.

Леша взял мою тарелку и принялся накладывать мне больше еды. Я хотела запротестовать, но он прервал меня одним лишь взглядом.

— Ешь, — пробормотал он низким тоном. — Ты почти ничего не съела за обедом.

— Но…

Его рука взяла мою руку и нежно сжала ее. Затем он отпустил ее и, не говоря больше ни слова, принялся за еду.

Я сидела, застыв на месте, не зная, что сказать о непринужденной способности Леши быть ласковым даже в присутствии моих родителей.

Я знала, что я чувствовала в ответ на его заботу.

Но я не знала, как к этому отнесутся мои родители. Переведя взгляд на них, я заметила с каким бесстрастным выражением лица мама приступила к еде. Папа же выглядел крайне раздраженным и сжимал вилку в кулаке, как потенциальное оружие против чужака в его доме. А мне ничего не оставалось, кроме как приступить к напряженной трапезе.

Пытаясь успокоить себя, я начала есть, хотя совершенно не чувствовала вкуса еды.

12.2. Одобрение или запрет?

POV Леша

“Ты просто делаешь меня счастливой.”

Эти слова звучали в моей голове и отдавались эхом в груди.

А ее улыбка во время признания была такой охренительно милой, что я с трудом сдержал порыв сжать ее в своих объятьях до хруста костей. Мне нравились абсолютно все ее улыбки. И мне нравилось быть их причиной. Но эта улыбка больше остальных запала мне в душу.

Но больше Ксюша не улыбалась.

А все из-за этого проклятого ужина.

Ужин проходил в напряжении, молчании и неловкости. Решив воспользоваться возможностью, я стал понаблюдать за семьей Соколовых. Наталья Васильевна явно была главой семьи. Когда она говорила, все ее слушали. Абсолютно все.

Будь то дочь или муж. Анатолий Геннадьевич был принижен своей женой, но, кажется, не собирался менять подобного положения дел.

Насколько я мог судить, Ксюша унаследовала привлекательную внешность от матери, а характер — от отца. Впрочем, спокойный и покорный фасад последнего не мог меня больше обмануть. Было ясно, что отец Ксюши был готов на все, чтобы защитить свою семью. Ксюша, должно быть, унаследовала свой внутренний стержень от него. Но тихий нрав Ксюши не позволял ей в должной мере демонстрировать его.