Хулиган. Его тихоня

Удивительно, но после разговора с ней мне стало легче.

Несмотря на то что я до ужаса боялся предстоящего ужина, вдруг обнаружил, что у меня были силы, чтобы преодолеть все, что мог обрушить на меня отец.

Ксюша дала мне эти силы.

А потому я крепче сжал ее в своих объятьях, боясь потерять и лишиться всего этого.

— Знаешь, Данил пригласил меня на вечеринку на следующей неделе, — сказала она, меняя тему разговора, как делала всегда, когда я не хотел больше говорить о чем-то конкретном.

Я отстранился и посмотрел на нее сверху-вниз.

— Почему я ничего не слышал об этой вечеринке? — спросил нахмурившись.

— Данил сказал, что у него будет больше шансов заставить тебя прийти, если я расскажу об этом первой, — ответила она нерешительно.

— Говнюк, — выпалил я на выдохе.

Ксюша хихикнула и, поцеловав в щеку, спросила:

— Так, мы пойдем?

Я раздраженно выдохнул и повернулся, чтобы завести машину. Мне было трудно отказать ей, когда она выглядела такой охренительно милой.

— Я подумаю, — пробормотал я.

А она тут же ответила:

— Я напишу Данилу, что мы идем.

— Я не сказал, что согласен, — парировал я, поворачиваясь к ней.

— Но ты согласишься, — уверенно ответила она, ухмыляясь.

После такого и я не смог сдержать улыбки.

Я отвез Ксюшу домой, вместо запланированного изначально ресторана, сказав ей, что мы увидимся завтра. И беспокойство в ее ясных голубых глазах не осталось незамеченным для меня. И все же я ушел, потому что иначе было нельзя. Хотел бы я остаться с ней, а не идти на встречу с человеком, разрушившим нашу семью.

Я знал, что ужин вряд ли пройдет гладко, потому что находиться с отцом в замкнутом пространстве было невыносимо.

Но я пообещал себе попытаться.

Глубоко вздохнув, я отправился домой, чтобы поужинать с отцом.

Глава 27

27.1. Теперь я поняла…

POV Ксюша

— Папа, ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти от мамы?

Стук ложки, упавшей на пол, заставил меня поднять голову. Застигнутый врасплох вопросом, папа уронил не только ложку, но и пролил на пол немного своего кофе.

Я перестала обрывать мертвые листья с цветов и повернулась на маму, которая вошла как раз вовремя, чтобы услышать мой вопрос. Взгляд отца метнулся к ней и на его лице появилось совершенно паническое выражение.

— Что? Нет! Никогда! — забормотал он, ставя дрожащими руками кружку на стол. — Я бы никогда… Как ты вообще можешь задавать мне такой вопрос, Ксюша? — почти закричал он на меня, отчего я вздрогнула. — Ты же знаешь, как сильно я люблю твою маму.

Мама подошла ко мне, поливая цветок, с которым я только что управилась. Выражение ее лица было безучастным, как будто она только что не слышала папиного признания в любви. Как будто ей было все равно.

— А ты, мам? — спросила я.