Хулиган. Его тихоня

Он повторил вопрос, который задал давным-давно, но на этот раз… на этот раз он был уверен в ответе. Он был уверен, что я его боюсь. Но под его бесстрастностью, что он так профессионально изображал, скрывался страх, который, я была уверена, уловила в его голосе.

— Я боюсь за тебя, Леша, — слезы стали быстрее скатываться по моему лицу. — Я боюсь за тебя. Я боюсь, что тебе будет больно. Я боюсь, что ты не позволишь себе быть счастливым. А я очень хочу, чтобы ты был счастлив.

Леша зажмурился, покачав головой. А затем, повернувшись ко мне, он открыл свои серебристо-серые глаза, в которых вспыхнули яркие эмоции.

Я увидела, какой конфликт бушевал у него внутри.

Я увидела, как он боролся с самим собой.

Я увидела, как ему было больно.

И когда он произнес следующие слова, я увидела в его глазах еще больше боли, чем было раньше. Намного больше. Там была не просто боль, там была агония.

— Не думаю, что я когда-нибудь буду счастлив, — произнес он измученным шепотом.

Мое сердце болезненно сжалось и мне захотелось прикоснуться к нему. Я подняла руки и обхватили его лицо. Он наклонился навстречу моему прикосновению и я увидела, как он сделал видимое усилие, чтобы вздохнуть.

Это было больно.

Взгляд Леши, устремленный на меня, причинял боль.

Боже, я никогда не видела такой боли. Глубокой, мучительной боли.

Его руки обвились вокруг меня и он уткнулся лицом в мою шею. Я ощутила сильную дрожь. Он весь дрожал. Оказавшись в объятиях друг друга, я затаила дыхание, перестав плакать.

Тяжелый груз поселился где-то глубоко внутри меня. Как огромный валун, который начал жечь меня.

И плохое предчувствие внутри меня оттого стало только сильнее.

31.3. Агония саморазрушения

POV Леша

Холодный ветер обдувал меня, но я не дрожал. Куртка лежала рядом со мной, а я сидел в одной футболке, прислонившись спиной к стене, найдя уединение около черного хода университетского корпуса. Я курил и смотрел на дым от сигареты. Это все, что я делал…

Я устал думать. Устал чувствовать.

Я устал от кошмаров, которые преследовали меня не только во сне, но и наяву.

Сделав глубокую затяжку, я выдохнул дым и хмуро посмотрел на сигарету в своих руках. Затем перевел взгляд на полупустую пачку, лежащую на куртке.

Блять.

Надо бросать это дело.

Вздохнув, я провел рукой по лицу и затушил сигарету о землю. Телефон заревел и я посмотрел на дисплей. Это был Громов. Я чуть было не решил не брать трубку, зная, что Даня снова начнет на меня ругаться, но все равно ответил на звонок.

— Да.

— Где ты? — тут же спросил Громов.

— У черного хода. А что?

В трубке послышалось молчание, а потом друг спросил:

— Ты куришь?

— Нет, — я затолкал окурки в пачку и сунул ее в карман куртки. — Я просто дышу свежим воздухом.