Хулиган. Его тихоня

Она снова перевела взгляд на меня и она выглядела так, словно хотела поговорить со мной. Я стиснул зубы и сильнее надавил на педаль газа, потому что не хотел говорить. Если бы я заговорил, то мог бы сказать что-нибудь язвительное и едкое, что действительно оттолкнуло бы ее. А я и хотел, и не хотел этого.

Глупая.

Мне нельзя было помочь. Меня нельзя было исправить. Я пытался поверить, что это возможно, но одно лишь упоминание о смерти матери заставляло меня снова выходить из себя.

Она видела, как я терял самообладание. Видела, как я накинулся на парня, который ненароком причинил ей боль.

И как бы сильно я ни хотел быть счастливым, потому что она, кажется, не собиралась отпускать меня после всего того дерьма, что видела во мне, я был подавлен. Потому что я понял, что запятнал ее, осквернил своей грязью, как только впустил в свою жизнь. Я не мог сделать ее счастливой, а она заслуживала счастья. Она должна была радоваться жизни, а не беспокоиться о парне, который медленно сходил с ума.

— Леш, ты бледный, — я повернул голову в ее сторону и увидел, как она подняла руку, чтобы коснуться моего лица.

Я поймал ее запястье и оттолкнул от себя. Она не могла прикоснуться ко мне. Не сейчас. Только не сейчас.

Она посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами, широко раскрытыми от испуга.

— Леш, ты меня пугаешь, — сказала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, скажи мне, что случилось.

— Мы приехали, — объявил я, остановившись перед ее домом. — Выходи.

Ее глаза расширились еще больше, когда она уставилась на меня.

— Выходить?

— Да.

Ксюша уставилась на меня с выражением смятения и паники на лице.

— Ты не вышла, — заметил я и Ксюша тут же отстегнулась и открыла дверь.

Она замешкалась и вновь посмотрела на меня.

— Леш…

— Выйди!

Она вздрогнула от моего резкого тона, и, блять, я увидел, как задрожали ее губы. Она медленно вышла из машины и осторожно закрыла за собой дверь, но не двинулась с места, надеясь, что я передумаю. Но я уже переключил передачу и поехал прочь от ее двора с одной-единственной мыслью в голове.

Глупая. Глупая! Глупая!!!

Неужели она не видела, что я разрушал ее жизнь?

Я вывернул из-за угла, вклинился в слабый поток машин и проскочил на желтый свет.

В ее глазах блеснули непролитые слезы, когда я вышвырнул ее из машины. Боль, отразившаяся в них, пронзила меня насквозь.

Я довел ее до слез. Я причинил ей боль. Снова.

Неужели она не понимала, что без меня ей будет лучше?"

"Неужели она не видела, что этот ад из раза в раз заставлял ее плакать?

Когда я подъехал к дому, то резко затормозил и со всей силы ударил кулаками по рулю.

Я был в ярости. Злился на себя. На весь мир. Злился на отца, потому что тот ушел.