Хулиган. Его тихоня

Я знала, что это будет нелегко, но я не собиралась сдаваться без боя.

38.2. Последний шанс на искупление

Леша стоял спиной ко мне, когда я бесшумно проскользнула в его дом. Он стоял у окна, засунув руки в карманы штанов, и смотрел на небо.

Я отрепетировала дюжину речей, пока ехала сюда на такси. Данил предложил подвезти меня, но я отказалась, взяв только ключ от дома Леши. Мы поговорили совсем немного, потому что мне не терпелось увидеться с Лешей. И он, похоже, понял, что я больше не была намерена играть по правилам Леши и собиралась установить свои, взять все в свои руки.

Но когда этот момент наконец настал, я не знала с чего начать.

Тогда я вспомнила нашу самую первую встречу. И то, что он мне сказал.

И я поняла, что с чего должна начать.

— Ты сказал, что я — твоя.

Голова Леши дернулась и он повернулся, чтобы посмотреть в мою сторону. Он издал низкий короткий рык, когда увидел меня.

— Что? — он нахмурился.

Я сделала шаг вперед и увидела, как он напрягся.

— Когда мы впервые встретились, ты сказал, что я — твоя, — повторила я.

— О чем ты говоришь? — он покачал головой. — И почему ты здесь? Как ты узнала, где я живу?

— Данил. Но мы не будем говорить о нем. Мы будем говорить о нас.

Выражение его лица стало холодным.

— Нас больше нет.

— Я не согласна с этим.

— Ты не согласна? — он выпрямился и я напряглась. — Это не обсуждается, Ксюша. Я дал тебе гребаный выбор и ты предпочла уйти от меня. А теперь убирайся, пока я не сделал то, о чем потом буду жалеть.

— Леша, я не уйду, — сказала я так твердо, как только могла. — Я пришла сюда поговорить.

Его глаза засверкали от жесткости. В воздухе начало витать явное напряжение. Я тяжело сглотнула и набралась смелости, чтобы сделать еще несколько шагов ему навстречу.

— И мы погорим, — уверенно заявила я.

— Я убью тебя, Громов, — пробормотал он, раздраженно запустив руку в волосы. — Какого ты не можешь просто смириться?!

Я снова сглотнула и тихо вымолвила:

— Леша, я хочу вернуться к тебе.

Его рука внезапно скользнула вверх и обхватила меня за шею. Он приподнял мое лицо и наклонился сам, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я задохнулась, когда он посмотрел на меня своим разъяренным взглядом."

"— Послушай, Ксюша, — прошипел он. — Когда я говорю “убирайся”, ты должна убраться. Думаешь, только потому, что я проявил к тебе немного доброты, ты можешь меня ослушаться? Думаешь, только потому, что ты была моей девушкой, у тебя есть какая-то власть надо мной? Раньше я позволял тебе трепаться, но больше не позволю. Ты назвала меня чудовищем. Хочешь, я снова покажу тебе, каким чудовищем я могу быть? Потому что я это сделаю, если ты не уберешься из моего дома.

Я закрыла глаза от ненависти, которую он извергал, и отвернулась.