Хулиган. Его тихоня

Я не мог поверить, что повелся на этот тупой развод.

Когда я повернулся, чтобы высказать Громову все что я о нем думал или врезать по его шутливой роже, друг уже бегом поднимался по лестнице на второй этаж.

Вот же придурок!

Я последовал за ним с намерением набить ему морду, но Даня был уже на полпути к Ксюше, которая стояла у аудитории, дожидаясь меня.

— Эй, Ксюша! — услышал я голос Громова.

Блять!

Даже издалека я увидел, как расширились глаза Ксюши, когда она увидела приближающегося Даню.

Я стиснул зубы и ускорил шаг.

— Я Даня, помнишь меня? Друг Лехи, — услышал я снова слова Громова, когда был уже почти рядом с ним.

— Я-я…

Взгляд Ксюши метнулся в сторону и нашел меня. В ее глазах тотчас считалось облегчение. Мне хотелось врезать своему лучшему другу по челюсти за то, что он напугал Ксюшу. Но даже когда она бросилась ко мне и крепко обняла, я не простился со своей мыслью. Позже Громов все-таки нарвется на мой кулак. Сейчас же я обнял Ксюшу за плечи и посмотрел вниз.

Ее тело было прижато к моему, щека прижата к моей груди, а губы напряжены.

Она настороженно наблюдала за Даней краем глаза.

Я нежно и осторожно сжал ее плечи, пытаясь успокоить. Я понял причину ее испуга. В последний раз, когда Даня предстал перед Ксюшей, я вернулся к ней с кровоточащими костяшками.

— Леха хотел, чтобы я присоединился к вам за обедом. Правда, Лех? — Громов подошел и встал рядом со мной, у этого придурка даже хватило наглости толкнуть меня в бок локтем. — Он сказал, что хочет, чтобы я, его лучший друг, получше узнал его девушку.

Я уже открыл было рот, чтобы послать его нахер, когда почувствовал, как тело Ксюши расслабилось в моих объятьях.

Я опустил взгляд и увидел, как преобразилось ее лицо. Она повернулась лицом к Дане и выражение ее лица стало в разы ярче. Ее глаза заблестели от восторга, а на губах заиграла милая улыбка.

Она выглядела довольной.

Счастливой.

Я застыл на месте и смотрел на нее, как зачарованный. И я был не единственным, на кого подействовали ее чары. Даня тоже смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел. Тогда я стал бороться с желанием скрыть ее улыбку от друга и от всего мира. Ее улыбки должны были принадлежать мне и только мне, а не какому-то придурку, вроде Громова…

— Конечно, — сказала Ксюша Дане своим тихим голоском.

 — Давай пообедаем вместе.

— Твою ж… — простонал я себе под нос, в то время как Громов торжествующе ухмылялся.

Затем я хмуро посмотрел на своего друга, тем самым сказав, чтобы тот вел себя прилично, иначе ему потом прийдется плохо. Его улыбка стала еще шире, прежде чем он поплелся за нами хвостом в кафетерий.

Мы подошли к своему столу, заняли свою сторону, а Даня уселся напротив.