Хулиган. Его тихоня

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте. Просто представьте, что меня здесь нет.

Ксюша тут же покраснела и спрятала лицо в изгибе моей шеи.

И этот мудак был моим лучшим другом…

Я уставился на Громова, своим свирепым взглядом обещая ему скорейшее возмездие. Даня поджал губы, чтобы не расплыться в улыбке и не выбесить меня еще сильнее.

— Громов, хочешь на десерт получить по своей наглой роже?

Ксюша внезапно встрепенулась, оторвалась от моей шеи и уставилась на меня встревоженным взглядом.

— Леш, я принесла шарлотку на десерт. Хочешь?

Даня издал сдавленный звук, похожий на проглоченный смех, и мне захотелось наброситься на него прямо через этот стол.

Но вместо этого я подавил свой гнев и сосредоточился на своей девушке.

— Позже, Ксюш. Я не хочу испортить обед, который ты приготовила.

Я снова услышал приглушенный смех и тонкий кашель при слове “испортить”. Задрав голову к потолку, я взмолился о терпении, так сильно необходимом мне в эту самую минуту. Я всерьез подумывал о том, чтобы убить своего лучшего друга.

— Дань, ты поел?

— Нет еще.

Я медленно опустил взгляд на него.

— Думаю, да, ты поел, — угрожающе тихо сказал я, пригвоздив Громова мрачным взглядом.

Глаза Дани чуть расширились, прежде чем он уронил вилку в тарелку с недоеденным обедом и поспешил встать.

— Лех, я же просто прикалывался. Блять… — тихо пробормотал он, а затем взглянул на мою девушку. — Ксюша, мне пора.

Я раздраженно наблюдал, как Ксюша улыбалась Дане. Снова.

— Если ты предупредишь меня, когда в следующий раз будешь обедать с нами, то я что-нибудь приготовлю для тебя, — пообещала она Громову.

И тогда мое лицо по-настоящему окаменело.

Черта с два она это сделает! Она не станет утруждать себя и готовить для моего тупоголового друга.

Даня, должно быть, прочитал мои мысли, потому как его ухмылка стала широкой и дерзкой.

— Обязательно, Ксюх, — отозвался он и подмигнул ей. — До скорого.

Ксюша тихонько попрощалась и стала смотреть ему вслед. А когда она повернула голову, ее губы изогнулись в легкой улыбке, которая означала, что она что-то задумала.

Расплата…

— Твой друг, — начала Ксюша, пронзая меня своими блестящими глазами, — показался очень милым. Он мне понравился.

— Ешь, Ксюша, просто ешь, — процедил я сквозь зубы.

Она опустила голову, но я уловил на ее лице самодовольную ухмылку. Отомстила мне, значит, за выходку с ее родителями. Ну ладно…

Я уставился на свою девушку, на довольное выражение ее лица, и что-то внезапно пронзило левую сторону моей груди.

И тут я понял, как сильно мне нравилось обедать с Ксюшей. Не из-за ее домашней еды, которая была безумно вкусной, а потому что, обедая с ней, я чувствовал себя умиротворенным. Цельным. Живым…

Даня был прав.