Хулиган. Его тихоня

— Нет!

Слишком поздно я поняла, что выкрикнула свой отказ. Глаза родителей резко метнулись ко мне. Мама нахмурила брови, а папа выглядел ошарашенным. Я судорожно вдохнула. Я не была из тех, кто перечил своим родителям, но пришло время сделать исключение.

— Нет? — спросила мама, сцепив пальцы в замок и оперевшись на них подбородком.

Это был слишком знакомый жест, означавший, что она соизволила уделить мне все свое внимание. Я едва не прикусила язык со страха, но я должна была ответить и заставить их понять меня.

— Я не заберу документы, — тихо сказала я, не сводя глаз с матери.

 — И я не переведусь в другой вуз, потому что не хочу начинать все сначала, — я перевела взгляд на папу. — Я никогда прежде не жаловалась, но это ужасно, папа. Это ужасно — оставлять друзей и пытаться завести новых, которых в итоге мне также придется оставить и забыть. Сколько раз мы переезжали из-за вашей работы? Сколько раз я меняла школы? Сколько раз, не успев даже привыкнуть, срывалась в другое место? Больше я этого не хочу.

На глаза стали наворачиваться слезы, а в носу — щипать. Я сглотнула огромный ком в горле и продолжила:

— У меня только недавно появился друг.

Весь прошлый курс я была сама по себе, одна, как изгой, как отшельник. И ты не представляешь, как это ужасно. Я не хочу переживать это снова.

— Ксень, — выражение лица моего отца стало виноватым. — Ксень, ты должна была нам сказать.

— Я не хотела, чтобы вы чувствовали себя виноватыми за все те многочисленные переезды. Я смирилась с этим, но каждый раз, когда мы переезжали, каждый раз, когда вы оставляли меня одну, чувствовала себя все хуже и хуже. Меня это измотало и уже давно, — я почувствовала, что мои руки начали подрагивать.

 — Я не хочу больше этого. Я устало от этого.

— Но Ксюша… — мама тяжело вздохнула.

— И он не “этот парень”, — мой голос начал срываться, а слезы было все труднее контролировать. — Его зовут Леша. И я скажу вам прямо сейчас, что он — одна из причин, почему я хочу остаться в этом универе. Папа, ты всегда говорил мне никогда не судить людей, а сам осуждаешь Лешу, даже не попытавшись узнать его, — мои глаза стали поистине умоляющими. — Мам, пап, я редко о чем-то вас прошу.

Но, пожалуйста, доверьтесь мне в этом. Пожалуйста. Я уверена в нем…

Папа пытался сохранить суровое выражение лица, но я знала, что мои слезы уже начали топить его лед. Мама же смотрела на меня непроницаемым взглядом, и не было похоже, что она согласиться с моей просьбой. Мое сердце упало куда-то в самый них и я опустила взгляд обратно на свои руки."

"Я чувствовала, как мое сердце разрывалось. После всего, через что мы с Лешей прошли, все пошло прахом, потому что мои родители не одобрили наших отношений.