Колодец и бабочка

 – Сначала унесло кота, потом Габричевского, теперь еще и ворожея… Что происходит-то, елы-палы?

Первым делом он связался с компанией-перевозчиком и убедился, что таксист был настоящим. Ему удалось дозвониться до водителя. Парень помнил Олесю, он не в первый раз приезжал по вызову. «Обычно мы разговариваем, а вчера она была молчаливая», – сказал он. Встречал ли кто-нибудь девушку у подъезда, он не заметил, поскольку сразу же уехал.

Попытки дозвониться до Олеси не дали результата. Телефон был выключен. Бабкин договорился со своим человеком в телефонной компании, чтобы тот проверил, откуда в последний раз выходили на связь.

Но ответ должен был прийти не раньше следующего дня, и Сергей был почти уверен, что Олеся звонила из своей квартиры.

«Вызывать полицию, вскрывать хату?» – раздумывал он. Формальных оснований хватало. Но тогда стоило бы поставить в известность следователя, сообщить ему, что исчезла одна из женщин, входивших в круг общения жертвы.

Делать этого Сергею категорически не хотелось.

Когда он приехал на Старую Басманную, где жила Стряпухина, уже начало смеркаться. Внутренний двор, шлагбаумы со всех сторон, клумбы, подъезды с кодовыми замками.

Бабкин понадеялся на удачу, но ему не повезло: никто не заходил и не выходил из подъезда. Он постучал, но консьержка, которая должна была прилагаться к такому дому, не появилась. Не бегали курьеры с доставкой еды, не сновали дети. «Тихо, как в Твери, – мрачно сказал себе Бабкин. – А еще Центральный административный округ!»

Он дошел до участкового пункта полиции и обнаружил, что тот закрыт.

– Совсем мышей не ловят, – вслух сказал Сергей.

Ничего не оставалось, как поехать домой.

Дома ворковала только что проснувшаяся Алиса. Бабкин переоделся и взял ее на руки.

– Ы-ы-ы-ы-ы! – звонко сказала девочка."

"Она была в прекрасном настроении, улыбалась и болтала. Охотнее всего Сергей повалился бы на диван и включил благотворно отупляющую ерунду вроде «Мстителей», но теперь они жили по новым правилам, непроговоренным вслух, однако интуитивно ясным. А потому он отправил Машу в душ, а сам лег на пол, устроив Алису рядышком, на развивающем коврике. Над ней перекрещивались разноцветные дуги, с которых свисали колокольчики, игрушки, кубики, и пока Алиса старалась ухватить их, Бабкин просто лежал и слушал шум воды в ванной.

Изредка он гудел вслух: «Кто хорошая девочка? А это что у нас такое? Да-да-да, возьми это».

Можно было положить малышку в кроватку. Он не был уверен, что его дочери непременно требуется взрослый, валяющийся рядом. «Как туша дохлого кита, выброшенная на берег», – подумал он о себе. Но правильно было лежать возле нее, изредка отзываясь на угуканье, и он терпеливо выполнял то, что считал должным.