Колодец и бабочка

Наташа смутно прозревала в его логике какой-то подвох. Но мысль о том, что она сможет помочь Федосеевой, заслоняла всё остальное. Почему-то после разговора со Стасом это было особенно важно. Хоть в чем-то проявить себя не бестолковой плотвой, раз за разом клюющей на пустой крючок, а дельной, сообразительной, быстрой.

– Сначала адрес, – сдалась она.

Сергей вышел на лестничную площадку и вернулся очень быстро – даже чай не успел завариться.

– Ну, адрес есть…

Наташа в первую секунду не поверила, что сыщик это всерьез. Так просто? Пятиминутный звонок?

– Наша часть сделки исполнена, дело за вами, – шутливо поклонился Макар.

– Люба в тот день расщедрилась на ресторан, – медленно сказала Наташа.

3Да, Люба в тот день расщедрилась на ресторан. Вернее, попыталась. Наташа, может, и пообедала бы за ее счет – единственный раз в жизни, – но за месяц до этого ее свалил желудочный грипп, после которого Наташа выздоравливала так мучительно – ей-богу, легче покойнику восстать из могилы. Не могла впихнуть в себя ничего, кроме сухариков и куриного бульона. Утешала себя тем, что сбросит лишний вес на такой диете. Однако сбросилось каких-то три кило, и, что самое обидное, в зеркале вместо исхудавшей красотки отражалась рыхлая одутловатая бабенка. Как если бы Наташа не голодала, а объедалась по вечерам соленой рыбой и чипсами.

Так что ресторан отпал. Люба последовательно предложила: кино, бильярдную и бар. «Будто студент зовет подружку на свидание», – подумала Наташа. Настойчивость Любы ее неприятно удивила.

На встрече все разъяснилось."

"– Я хотела бы, что все продолжалось как прежде, – сказала Люба. – Ты уязвлена морально, я вполне это осознаю и готова признать, что я недостаточно вкладывалась в наши отношения. Предлагаю тебе пять процентов от своих гонораров за то, чтобы у нас с тобой ничего не менялось.

Стоял пасмурный день, ветер вычесывал деревья широким гребнем, под ногами катились ветки и листья… Наташа подумала, что она, наверное, совсем отупела. Смысл каждого слова в отдельности был ей ясен, но понять, что Люба имеет в виду, она не могла.

– Ты собираешься платить мне, чтобы мы продолжали дружить?

– Я хочу отметить вознаграждением твою готовность делиться со мной историями, – сказала Люба.

Так и сказала: отметить готовность вознаграждением. Люба иногда начинала выражаться зубодробительной канцелярщиной. Причем сама себе в такие минуты очень нравилась.

Вот и сейчас: она смотрела на Наташу с ласковым умилением – чисто ангел, явившийся грешнику с вестью, что тот прощен. Было очевидно, что Люба нашла идеальный выход, который устроит всех – и ее, и нищую Наташу, и, возможно, даже издательство.

«Нет, издательство она не посвящает в закулисную сторону своего, мать его, творчества», – подумала Наташа.