Колодец и бабочка

В доме неумолчный визг. У нее нарушен сон. Болит спина и трясутся руки. Ей хочется тишины, но в одиночестве она может побыть только в туалете. Правда, и туда через пять минут начинают стучать и вопить.

– А выставить оболтуса ей религия не позволяет? – спросил Сергей.

Горбенко хмыкнула:

– Оболтус, на минуточку, получил свою долю в наследство от покойного отца. Так что он имеет законное право находиться в квартире вместе со своей семьей. А когда мама пытается с ним поговорить, объяснить, что жить так, как сейчас, ей невыносимо, он бодро отвечает: «Да ладно, мам, ну ты чего! Нормально живем! Не начинай!» Обнимает старушку-мать, хлопает по спине и уходит валяться перед теликом.

Горбенко так точно изобразила интонацию оболтуса, что Бабкин воочию увидел здоровенного мужика – обросшего, слегка запущенного, в свитере, который стоило бы постирать, и в кедах, в которые стоило бы побрызгать освежителем. С вялой челюстью, туповатым взглядом и мягкими, будто пластилиновыми, ладонями.

– А кем трудится наш герой? – спросил Макар.

– Системным администратором, – сказала Горбенко. – Старушка от отчаяния предложила разменять квартиру, чтобы молодая семья вложила свою долю в ипотеку, а она на свою часть денег купила бы конуру на выселках. Но сын заявил, что ипотека – богопротивное дело, он не собирается всю жизнь вкалывать на банк, так что не блажите, маменька, продавать мы ничего не будем. Тут старушка-мама начала задумываться о том, как славно было бы повеситься в туалете. Только окончательно, насовсем, чтобы стало уже тихо и можно было нормально полежать, вытянув ноги. Кто-то из подруг посоветовал ей мои занятия. Она стала приходить. Но не ради того, чтобы порисовать. А чтобы потом, в окне между уроками, посидеть одной. В тишине. Просто побыть одной, понимаете? Хотя бы полчаса. – Она выдержала паузу, в течение которой Бабкин почему-то представлял, что он вынужден жить в одной квартире с тещей, и волосы у него на загривке медленно вставали дыбом. – Как вы думаете, ее взрослый сын, которому хорошо за тридцать, понимает, что сводит мать в могилу? Что жить так ей мучительно, попросту немыслимо? Понимает, что, когда он выставил свою тихую маму спать на кухню, то поступил по-скотски? Люба, когда я рассказала ей эту историю, заявила, что сын с женой целенаправленно гробят мать. Хотят освободить жилплощадь.

– Ну, похоже на то, – согласился Сергей.

– А мне кажется, ничего подобного они не планируют, – твердо сказала Горбенко. – В этом-то и есть настоящий ужас происходящего! Ее сын не задумывается, что он творит с маминой жизнью. Какого-то винтика у него в голове не хватает, и это не просто отсутствующая эмпатия, это нечто большее. Он как маленький ребенок: хочет – и делает.