Колодец и бабочка

 – Честно говоря, я никак не могу понять, кто стал бы его убивать. Понимаете, он ведь никому не был нужен. Это одна из причин, почему я его жалела. В моем идеальном мире за каждым вредным, склочным, зарвавшимся подростком должен стоять взрослый, который будет его терпеть и любить. А Илью любили только родители. Но даже они от него сбежали. Поэтому его убийство кажется мне нелепостью. Как будто нужно заслужить, чтобы тебя пырнули ножом…

– Не ножом, – поправил Макар. – Ему пробили висок.

– Может быть, случайная драка? – вслух подумала Горбенко. – На Илью иногда находило веселое бешенство, он как будто пьянел от самого себя. Кидался на случайных прохожих, задирал незнакомые компании…

Гибель Габричевского ни в коем случае не выглядела как результат случайной драки, но этого Сергей не стал ей объяснять.

– Давайте вернемся к ведунье, – попросил Илюшин. – Вы что-нибудь о ней знаете? Имя, адрес? Хоть примерно? Кто посоветовал Илье обратиться к ней?

– Адреса не знаю, а зовут ее Мирослава Кама. Или Ярослава? Нет, извините, не могу вспомнить…

– Этого вполне достаточно, мы найдем, – успокоил Макар. – Наталья Леонидовна, Габричевский хотел любви от всех сразу или ему нравился кто-то конкретный?

– Кто-то из нашей группы в «Тук-туке», – сказала она, не раздумывая. – Не могу объяснить, откуда я это знаю, такие вещи просто чувствуешь. Собственно, это была та причина, по которой Илья продолжал посещать семинары. Игры в писательство ему быстро надоели, а вот сердечное увлечение у него было серьезное.

– Он не называл имени?

– Илья обходил эту тему. Я догадалась, что он влюблен, по легким обмолвкам, по энтузиазму, с которым он ждал занятий… Илье вообще не слишком был свойствен энтузиазм, скорее, поза усталости от людей и от мира. А тут бежит, как щенок, задрав хвост…

– Когда вы с ним виделись в последний раз? – спросил Макар.

– Дайте сообразить… На прошлой неделе, во вторник. Илья приехал, когда у меня был обеденный перерыв. Он накануне прислал мне свои опусы и хотел их обсудить. Мы с ним пообедали вон в той кофейне. – Горбенко кивнула в окно, где за деревьями в глубине парка виднелось кафе-«стекляшка». – На самом деле ему было просто абсолютно нечего делать. Илья маялся бездельем и изобретал для себя бессмысленные занятия – вроде бесед со мной о своей прозе.

Илюшин сделал едва уловимое движение, и Бабкин перевел его так ясно, будто Макар проговорил это вслух: «А не в тебя ли, часом, был влюблен Габричевский?» Накануне Яровая высмеяла это предположение, назвав подругу замученной теткой и напомнив о разнице в возрасте. Но Бабкин с Илюшиным в эту минуту рассматривали замученную тетку своими собственными глазами.

Никакой теткой Наталья Горбенко не была.