Колодец и бабочка

В нем тогда всего хватало: силы, обаяния, веселья, легкости… Когда Илья начинал ей что-нибудь заливать, на каждое слово хотелось отвечать: «Чушь собачья!» А со Стасом хотелось соглашаться. Верилось, что все сложится так, как он говорит.

«Это потому что дура ты была, безмозглая двадцатилетняя дуреха», – сказала себе Наташа.

Много ли поменялось с годами? А, мать? Отвечай-ка откровенно, без этой байды, которую ты гнала частным детективам. Возилась ты с Ильей, потому что все это время жила в тебе идиотская даже не вера, а просто маленькая несмелая мышка-мыслишка: будто благодаря твоим стараниям, твоему терпению, твоему принятию этого дурачка без всякого осуждения, – словом, благодаря твоему участию в его жизни Илья Габричевский когда-нибудь не поступит с какой-нибудь двадцатилетней дурой так, как твой муж поступил с тобой. Предполагалось, видимо, что он вспомнит, как посторонняя баба была к нему добра, – и устыдится потенциально подлого поступка.

Ну и у кого прибавилось мозгов за шестнадцать лет?

Бессмысленность этой надежды Наташа вполне осознавала. Но поделать с собой ничего не могла. Бедному Илье и близко не светило то всеобщее обожание, которое разливалось когда-то вокруг Стаса. И беззаветно влюбленных идиоток тоже что-то не наблюдалось. Так что Наташа вкладывалась не просто в отдаленное, но в какое-то условное, альтернативное будущее.

А Стас… Стас был веселый мягкий нахал и умница. Душа студенческих вечеринок. «Музыкант, композитор, прожигатель жизни», – так он представлялся при встрече. На девиц это производило сногсшибательное впечатление. «Черный Ловелас, Черный Ловелас!» Любимая Настина серия «Смешариков», между прочим.

Стас крутил романы с самыми яркими красавицами. А в жены выбрал Наташу, пресную Наташу, которая усердно пыхтела в своем педагогическом и на парней типа Стаса взирала издалека с робким, недоверчивым обожанием, как на единорогов. Она вообще раньше полагала, что такие мужчины водятся только в фильмах. В тускло освещенный бар заходит герой в шляпе. За спиной у него гитара. В зубах сигара. Голос с хрипотцой. Он залпом опрокидывает в себя бутылку текилы и вдруг замечает знойную красотку в облегающем алом платье. За кружевной подвязкой на бедре у нее револьвер. В черных глазах у нее дерзость и страсть.

А теперь вместо знойной красотки посадим за стол Наташу Горбенко.

На бедре у нее жирок. В глазах у нее овечья тупость и собачья преданность в равных пропорциях. Сарафан в цветочек, голубой, с завязками на плечах – еще в школе мама шила.

И вот такую фефелу Стас взял за руку и бестрепетно повел в новую жизнь.

Жизнь была трудная и хорошая. Вечно какие-то компании в доме, а уже подрастал, между прочим, Матвей и умел засыпать под песни, голоса и пьяный смех.