Крепостная

А вот Евгений был то ли напуган, то ли так ошарашен моими выводами, что даже забыл о сползшем с лица шарфе и о родимом пятне, которое не давало ему покоя.

— Вы сейчас свободны, Надежда…

— Да, как птица. Только вот все птицы улетели в теплые края, а я осталась тут, - я раскинула руки, словно показывая на все, что меня окружает. - Барин до весны все как есть оставит, а потом начнет деньги платить, как вольнонаемным.

— Это хорошо. Переживал за тебя… за вас… Мне в Петербург уехать надобно. Как раз до весны. В должность войду, коли утвердят, и потом вернусь, - он вспомнил о шарфе, подтянул его и снова посмотрел на меня как-то испуганно.

— Да чего вы напуганы так, Евгений Фомич? – мне даже смешно немного стало. Словно его кто заставлял со мной говорить, объясняться, планами делиться.

— Оставить вас боюсь. Будто что-то случится, как только уеду, - скороговоркой выпалил он и выдохнул.

— О-ох, даже не думайте о том! Все будет хорошо. Осип Германыч меня в обиду не даст. Он у нас хоть и не молод, но умен и честен. Да и Фирс с подругами у меня есть. Доживем до весны, даст Бог. Только вот… растает Урал! Где гулять станем? – я засмеялась, стараясь наш диалог сделать не таким уж грустным.

— Хорошо. Так мне спокойней будет. Я могу вам написать?

— Можете, конечно. Расскажите, как там в Петербурге. Мне очень интересно!

— Никогда не были? – спросил он, а потом сам прыснул от смеха.

— Ну, вы и сами поняли, что не была. Но слышала много.

— От Петра? – голос его вдруг стал железным, холодным и острым.

— Я с ним разговоров не вела, если вы об этом. А то, что он вам сказал, на его совести. Коли вы решили мне уроки жизни давать, то не к месту они сейчас. Идемте домой. У меня дел еще много, - настроение, только-только начинавшее меняться на хорошее, он испортил, и продолжать эту прогулку я расхотела.

— Простите… черт, да что же это я… - мой несостоявшийся знакомец плелся за мной. Возле дома дежурно напомнил, что напишет, и мы расстались.

Я выдохнула, когда он ушел. Не было в моих планах сейчас поддерживать неуверенных в себе кавалеров. Свои бы проблемы расхлебать.

Через пару дней на карету барина напали. Случайные прохожие, выбежавшие на крик, не дали закончить начатое. Фирс один дрался с двумя выскочившими на них мужиками. Осипа ударили по голове, как только он высунулся. Фирса хотели сбросить с козел, а барина увезти и доделать дело в тихом месте.

Я как раз вернулась с Нюрой из церкви и, обнаружив дома переполох, бросилась в комнату Осипа. Тот прижимал ко лбу рукавицу, с которой капала вода.

— Врач едет? – спросила я, подбежав к барину. В рукавице лежал лед.

— Не-ет, шишка только будет. Огрели так, что искры из глаз сыпанули, - Осип был собран и серьезен, но потом хмыкнул и криво улыбнулся.

Я без сил села на угол его кровати и стянула косынку.