Крепостная

Таким верят!

— Надежда, можешь не придумывать ничего… Осип Германович как на духу во всем признался. Судить – не мое дело, раз вы оба решили сотворить свое, - отец Илья вышел из церкви, за порогом которой они долго говорили с барином. Я не пошла с ними, зная, что такие дела лучше решать один на один.

— Да, отец. Мне добавить нечего. Как помощница и даже как заступница я перед Богом могу клятву дать. И кажется мне, что вот так открыто признаться лучше, чем по красивому обману, когда родители сватают. Богу виднее, что в нашем сердце, - спокойно, как себе, ответила я.

— Благодарствую, Надежда. Иди с Богом. Мы все обговорим с Осипом Германовичем, - губы священника чуть растянулись в улыбке, но он будто бы сдерживался. А я была рада, что ничего не напортила.

Осип приехал домой вечером и, вызвав к себе, рассказал:

— Отец Илья нас через неделю обвенчает. Документы я тебе за это время справлю. Не передумала?

Осип с виноватым взглядом уставился на меня. Но я понимала, что его сейчас не только это беспокоит. «Розовые очки» упали с глаз: близкие, как он себя ни обманывал, оказались тварями еще теми.

— Не передумала, барин. А ты за меня не переживай. Мне сейчас защиту надо и покойно пожить, ума набраться да мало-мальского опыта. А вам бы не раскисать. Глаз у нас теперь много. Фирс ведь тоже не дурак. Молчит, а понимает, где собака зарыта. Пойду я. А вы ничего из их рук не принимайте до венчания да похода к поверенному.

— Иди, Наденька. Ой, чего будет! – закачал он головой.

Я бы тоже готова была присоединиться к своему жениху. Да вот только меня успокаивало одно: лицо Петра, когда поймет, кто его оставил на бобах. Это и грело.

— Ты в воду опять курнулась, али по голове кто ударил? – только и смогла сказать повариха, когда я, собрав свою верную троицу, призналась, что на днях выхожу замуж за барина.

— Нет, Нюра. Мы с ним все обсудили. Только так Петра прижучить можно. Поглядим, чего он удумает, когда узнает, что хоть трижды батюшку убей, ничего не получит, - ответила я и посмотрела на Глафиру, все еще сидящую с открытым ртом.

— Хорошо придумали, Надя, только вот… кто тебя после такого замуж возьмет? – тяжело вздохнув, спросил Фирс.

— А я не тороплюсь. И без этого люди живут, - я смотрела то на одного, то на другого.

— Ты, значится… барыней нашей станешь? – наконец, выдала Глафира.

— Ага. И тебя по делу и без буду гонять, как сидорову козу, - пошутила я, но забыла, что Глаша наша шуток не понимает от слова совсем.

— За чо-оо? – скуксившись, собиралась выть Глаша.

— Нет больше крепостных, Глафира. Значит, и барыней я никому не стану. Только ты помолчи пока, раньше времени эти новости рассказывать никак нельзя.

— Боишься Петру «подарочек» испортить? – словно поняв, что меня радует особенно, точно предположил Фирс.