Крепостная

Я пока могу в мастерской пожить. Николашка подвинется, - улыбка чуть коснулась моих губ, но Петр понял мои слова, как информацию о наших с этим самым Николашкой отношениях, и ноздри его раздулись, как у павиана.

— Заеду я к нему, расскажу, что ты за птица, Надя, - медленно прошипел Петр, а я глянула на его зазнобу.

Клара смотрела то на меня, то на мужнин башмак, подскакивающий, словно хозяин его вот-вот готов был пуститься в пляс, да положение не позволяло.

Все она понимала, профурсетка столичная. На нее у меня были тоже планы. Вернее, план, по которому вывести ее на чистую воду хотелось. И чтобы обезопасить усадьбу, и чтобы Петр не сильно гордился связью с француженкой.

Мстительной я не была никогда, но как представлю, что Наденька, чистая душа, хохочет, глядя с небес на его ошалелые вылупленные зенки, готова была придумывать и придумывать новые препоны его задумкам.

С тем и спать ушла. А собирать мне было нечего по сути. «Мне собраться, только подпоясаться». Уйду вроде как в мастерскую, а к обеду барин заберет и в храм отвезет.

Даже заснуть не могла полночи, представляя, как вернусь в дом полноценной хозяйкой и куда полетят перья Кларкины. И со шляп, и с ее тощей шеи.

И снилась мне Надя. Видела, как себя в зеркало, да только на улице. В шубейке новой, а не с заплатками, которую ношу. Снежки кидала в меня и хохотала. Так заливисто, что проснулась оттого, что сама смеюсь. И солнце с самого утра в окно, будто весна и правда заторопилась.

Хороший знак, как есть хороший!

Глава 37

Утро моей новой предзамужней жизни началось с дикого ора в гостиной. Кто мог подняться в такую рань и учинить склоку, я даже не представляла. Понимая, что сейчас на глаза Петру лучше не попадаться, чуть приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

— А кто еще поедет в Троицк? Я? – с вызовом кричал Петруша, то появляясь в дверном проеме за коридором, то, исчезая, снова мерил шагами гостиную. А вот его собеседника я не видела и не слышала.

— Барин велел утром его дожидаться: по делам поедет, - сначала я услышала спокойный голос Фирса, а потом увидела и его. Он вышел из гостиной и шел в мою сторону. На ходу показал мне, чтобы я скорее закрыла дверь и не высовывалась."

"— Да какие у него дела? Он ходит с трудом! Доктор приезжает к вечеру. Ты как раз туда и доберешься! А обратно ночью! Отцу врач нужен! – младший Митрошин голосил, как дурная баба. Выводило его из себя то, что Фирс больше не считает его за хозяина.

— Барину виднее, Петр Осипыч! Виднее… - Фирс прошел мимо моей двери, и я услышала, как хлопнула задняя дверь.

«Господи, хорошо, хоть Фирс с мозгами да не боится этого самодура!» - подумала я и принялась складывать в мешок свои пожитки. Их лучше было оставить у Глафиры в избушке. А то уйдешь в церковь, вернешься, а эти припадошные все вещи выкинут.