Крепостная

— Убилси? – тихо, словно не орала только что спросила подруга.

— Дышит вроде, - я наклонилась так, чтобы меня он схватить не смог, если притворяется. Такого я насмотрелась в кино и каждый раз ненавидела героев за их глупость. Он сильно выгнулся, лежа на дородной Нюре. И то, как его распахнутая грудь поднималась, видно было отлично."

"— Сташши его с меня, ради Христа, - запросила Нюра, и я, снова вспомнив, что трогать за плечи не стоит, потянула его за ноги. Благо весил он не больше пятидесяти килограмм. Малахай свалился с головы и открыл почти налысо обритую, всю в мелких шрамах голову.

Нюра столкнула его и быстро поднялась.

Во двор на наш ор заглянула пара баб. Но, заметив валяющегося на земле гражданина Поднебесной, тут же скрылись.

— И чего с ним делать? Мож, связать ручонки вязкой от мешка? – предложила Нюра.

— И чего дальше? В участок его поведем? Тоже мне, старший лейтенант Дукалис, - пробухтела я, перебирая в голове все возможные варианты.

— Хто? – уточнила Нюра.

— Пёс такой. Бандитов ловил. Лихой народ… каторжан…

— Как он их ловил? Зубами? – с серьезным лицом заинтересовалась Нюра.

— Ну не лапами же, Нюр. Может, оставить, да сам в чувства придет? – предложила я.

— Нет уж, нет уж! Они, китайсы эти, знаешь какие мстецы! Он ить потом найдет нас и отыхрается! Надо связать, - Нюра, видимо, уже решила для себя и поняла, что скоро снова может быть поздно. Вытянула из мешка веревку и мастерски завязала узел, продевая ее между ладонями нашего нападавшего.

— И чего дальше?

— А теперича в усадьбу его надо. Фирс сам ему разъяснит, куда ручонки его короткие следует тянуть, а куда нет! – она осмотрелась, потом быстро выглянула за угол и оттуда крикнула: - Пригляди, я чичас лошадь найду.

— Как есть Дукалис или даже целый майор Гром, - себе под нос подытожила я.

Бохай оказался субтильнее, чем мы думали. Имя и его род занятий выяснил Фирс. Как только телега, кренясь на остатках снега, въехала в наш двор и Нюра, сидящая на ногах незадачливого нападавшего, заблажила, что нужна помощь, Фирс выскочил из своей избушки раздетый.

И в этой вот избушке под нечленораздельные стоны Глафиры выспросил: кто это такой и чего натворил.

Нюркина любовь с нас даже спрашивать ничего не стал. Действовал по принципу: «привезла баба добычу, разделайся с ней до конца».

Мне не раз приходилось повиснуть на руке Фирса, когда он допытывал у заикающегося от страха мужичонки с голой головой, чего он от приличных барышень хотел. А замахивался наш заступник с таким выражением лица, что ни мы, ни наша добыча не сомневались: бить он будет крепко.

— Иа торговать на рынка, я покупать деревяска у барысня… она не отдавать, кричать, а потом каа-ак дать по голова. И свет кончился сапсем.