Крепостная

Рассказал об учебе в Петербурге, о смешном случае с потерей саквояжа, в котором вез подарок отцу. Наконец, поняв, что неудобство между нами несколько растаяло, продолжил засыпал меня вопросами:

— Почему ты в Троицке? Тебе нужна помощь? Ты ищешь здесь работу? Я готов помочь тебе и с тем, и с другим…

— Евгений, все хорошо. Я была здесь по делам. Я живу в усадьбе. У нас сейчас тишь и благодать, поскольку Петр Осипыч уехал в Петербург… - я заметила, как его щека дернулась на последних словах. То ли сам Петр ему неприятен, то ли ему не хотелось встретиться с ним там.

— Значит, у тебя все хорошо? А планы? Какие планы на дальнейшую жизнь? – я смотрела на него, слишком заинтересованного моей судьбой, слишком ярко показывающего, что хочет помочь, и от этого мне становилось все тревожнее и тревожнее.

Говорить, что я замужем за барином, не стала. Просто потому, что внутри что-то держало от раскрытия этой новости. И только потом, когда мы, раскланявшись, попрощались, поняла, почему не открылась: мне не хотелось, чтобы он думал, что я пошла на это ради выгоды, ради удобства. Тем более после того, что он обо мне узнал.

— Сама-то ты видишь, как мужчины реагируют на тебя? Этот так остолбенел даже. Глаза вы-ыпучил, желваки туда-сюда заходи-или, - сидящая через скамью от нас Лидия подошла сразу, как Евгений ушел.

— Да вы тоже хороши, Лидия Львовна: бросили меня там одну! – и правда, несколько обидевшись на нее, ответила я.

— Ты себя бы видела, милая! – хохотнув, а потом вполне серьезно сообщила женщина, умеющая растворяться в воздухе, словно фея из сказки. – Ты же растаяла, словно льдинка. Вышла вся такая сильная из магазина, вся самостоятельная. А тут будто подменили девку! – Лидия не просто была хорошим человеком, верной мужу и его делу женой, но и прекрасной актрисой: она так изображала нас с Евгением, что я не могла обижаться на нее больше.

— Вам показалось. Просто не ожидала его увидеть! – я хотела прервать это ее суждение обо мне, но она даже думать над ответом не стала.

— Мне почти семьдесят лет, я столько видела и столько слышала, что могу за версту определить в идущей паре счастливых мужа и жену, любовников, прости Господи, или даже несчастного в семье мужчину! Все это в позе, в походке, в повороте головы.

— Чем больше я вас узнаю, тем больше поражаюсь вам, - я ведь и сама только внешне была девушкой, не видавшей жизни.

Но вдруг подумала, что жизнь-то моя состояла из совершенно других деталей! Я выскочила замуж за человека, который просто приглянулся, даже не узнав его хорошо. Я работала, как лошадь на цыганской свадьбе: голова в цветах, попа в мыле! Я растила сыновей, я обустраивала быт, я была верным другом и профессионалом в работе.