Крепостная

Говорят, и диван, и эти какие-то с тонкими ногами кровати, а ишшо… - Нюра прищурилась и, пытаясь правильно все произнести, по слогам продолжила: - бу-дуй- яр!

— Будуар? Чего-то я не понимаю, Нюр… Это ж когда она все это купить успела?

— Да вчерась они с Петром выезжали и по каким-то там картинкам заказали. Все из Троицка привезут. А чичас барин узнал, что заказали на его имя и под его, нашего барина, значит, деньги. При Фирсе к нему зашел мужик из этого самого, как его… ну, лавка-то, где эти мебели торгуют. Попросил подождать, мол, из-за метели будет только через пару дней, - Нюра, видимо, пришла со мной поделиться, разузнав такие новости.

Я даже выдохнула. Хрен с ними, с деньгами, с Петром и с этой дурой Кларкой. Главное – барин жив и здоров. Но мне все равно было непонятно, какого черта они купили мебель? Ведь уехать рвутся. А сейчас… неужто решили задержаться?

— Вот так барин и узнали про покупки сына, - подвела итоги Нюра.

— А они остаться тут решили, что ли? – я сама своими ушами сейчас слышала, как Петр истерит в гостиной как раз на тему невозможности житья в этом доме. А девка его покупки делает.

— Фирс и сам чуть язык не проглотил, как узнал, Надь. Она говорит, мол, даже если на месяц придется задержаться, она не собирается больше спать на солдафонской кровати, - рубя ладонью воздух, Нюра, видимо, изображала Клер, но получалось у нее достаточно плохо."

"— Ладно. Поживем – увидим, Нюр. Пойдем, мне надо корзину с вязанием забрать, а ты меня подстрахуешь, - я встала и позвала ее с собой.

— Чё я сделаю? – Нюра встала, но выходить за мной не торопилась.

— Ну, коли Петр там окажется, ты меня позови, будто бы срочно помощь моя нужна, ладно? – уточнила я.

— Ла-адно, - неуверенно прошептала Нюра и вышла за мной.

В гостиной громко щелкали дрова в голландке, ветер гудел в трубе и издавал такие звуки, что становилось не по себе. На большом обеденном столе, застеленном сейчас кружевной скатертью, горела керосиновая лампа, а на небольших столиках у стен, где всегда очень торжественно стояли канделябры на шесть свечей, горели по две свечки на каждом.

Проходя мимо комнаты Осипа, я услышала, как он несколько раз кашлянул и что-то затянул навроде песни. Сердце отлегло. Эта его привычка напевать под нос во время отдыха всегда выдавала хорошее настроение.

— Что крадешься, как кошка, укравшая цыпленка? – голос Петра справа заставил подпрыгнуть. Он тихо сидел в кресле отца. Если бы он качался в нем. То я услышала бы скрип. То ли он специально прятался вот так, то ли я была сейчас излишне сосредоточена на мелочах.

— Мне нужна корзина.