Крепостная

- Давайте не будем обсуждать людей без их присутствия. По-моему, это нехорошо.

— Как скажете, но если захотите поделиться, я здесь каждое утро перед службой, а вечером в усадьбе. Она прямо за вашей, если по дороге вдоль реки идти несколько минут."

"— О! Это же целый дворец! – я не сдержала своего удивления.

Когда мы гуляли с Глашей летом, я оценила этот великолепный трехэтажный особняк. Замашка там была на целый царский летний дом, а не на хозяйство местного барина.

— Чтобы получить сию должность, городской глава должен иметь в городе имущества на двенадцать тысяч. Это не моя заслуга, Надя. Мой отец настоял на этой должности. А когда я закончил учебу и приехал в Троицк, он просто поставил меня перед фактом. Сам предложил мою персону Думе, сам купил усадьбу, чтобы я полностью подходил для этой должности, - я слышала в его голосе нотку некоторого недовольства, но было в нем и смирение. Именно таким голосом спортсмены, лишенные детства, вынужденные проводить каждую свою минуту в тренировках, говорят, что этот образ жизни выбран для побед, для их же будущего.

— Значит, вы хороший и благодарный сын, Евгений! – я остановилась и повернулась к нему. - Мне пора возвращаться.

— Надежда, вы же жили при барыне. А сейчас вы свободны. Если что-то пойдет не так…

— Что, например? – я даже хохотнула, перебив его.

— Все что угодно. Так вот, если что-то пойдет не так, вы можете обратиться ко мне за помощью. Я вижу: вы хороший человек. Но каждому хорошему человеку нужна поддержка в тот или иной момент… Я надеюсь, вы посчитаете меня своим другом, - он улыбнулся, развернулся и пошел обратно. Теперь я следовала за ним по узкой переметенной тропе.

Когда я вернулась, дома было еще тихо. На улице люди уже начали новый день, затапливая печи в кухне, таская воду из прорубленной заново и разметенной проруби. Мужики с метлами и лопатами суетились на дорожках, ведущих от дома.

Я снова подошла к двери, крыльцо возле которой изучала вчера подробно.

Видимо, его замело, а рачительные мужики уже размели. Хоть им и не пользовались, вокруг дома снег расчищался добросовестно по всему периметру.

За завтраком меня подмывало что-то такое спросить у парочки про выход, но потом подумала, что открываться не стоит. А вот с Фирсом эту тему обсудить надо было. Кто их знает, что они задумали. Но опять же, участие Петра в этом я не усматривала, потому что неужели он заставил бы свою нежную фиалку открывать двери и смазывать петли? Конечно, нет. Ведь в его глазах она — трепетный цветок, падающий без чувств при любом неприятном разговоре.

А потом, спустя неделю, я корила себя за отложенную беседу с Фирсом. Потому что одной из ночей в дом пробрались.