Крепостная

И барин только чудом остался жив!

Проснулась я от грохота и подумала, что кто-то мог запнуться о стул или уронить подсвечник. Но в этом крыле ночью ходил разве что Фирс. А тот научился за долгие годы передвигаться неслышно. Даже печи топил ночами так тихо, что и при открытой двери его можно было не заметить, и только легкий аромат дымка выдавал его присутствие. Двери он запирал своим ключом, а утром отпирал. Ключ был и у хозяина дома, но тот никогда не выходил из дому рано, да и одеваться ему всегда помогал Фирс.

Я села в кровати, прислушалась, и мне показалось, что где-то в комнатах продолжается возня. В тот момент я никак не связала ее с дверью в новое крыло. Быстро оделась, подумав об Осипе, которому могло стать плохо, и поторопилась в коридор.

Не осталось сомнений, когда приложила ухо к его двери. Кто-то хрипел, и я, не сомневаясь, открыла дверь. На кровати боролись двое мужчин. Я хотела закричать, но голос пропал. Тогда я осмотрелась в темноте знакомой обстановки и схватила со столика, стоящего прямо у двери, деревянный ящичек, в котором хозяин держал документы.

Им я и ударила по спине темную фигуру, нависшую над Осипом. И только после этого закричала. Вот теперь я закричала зря. Сначала было опавший на кровать преступник очухался и, оттолкнув меня, метнулся на выход. Я закричала снова, хотела бежать за незнакомцем, но, увидев, что Осип не двигается, осталась подле него и, наклонившись, прислушалась к дыханию.

В горле у меня колотилось сердце, и с большим трудом я услышала сипы. В этот момент в комнату забежала Глаша с лампой. И я увидела расширенные от ужаса глаза нашего барина.

— Слава Богу, Осип Германыч, слава Богу. Дышите, я сейчас воды подам, - поняв, что он просто в шоке, но дышит и вертит выпученными глазами, я прикрикнула на Глафиру и отправила за Фирсом.

Сама бросилась в гостиную, проверила входную дверь, а потом увидела распахнутые двери южного крыла. Ветер хлестал шторами по стенам. В конце коридора дверь беззвучно открывалась и закрывалась. Я подошла к ней. Она не хлопала, потому что в притвор заложили какую-то тряпку.

Глава 29

Когда прибежал Фирс, я отправила его в комнату барина, а сама встала перед крылом наших «дорогих гостей». Несмотря на мои крики, тишина там стояла гробовая.

— Как он в дом-та попал, окаянный? – Фирс зажег еще одну лампу и усадил барина в постели, когда я снова вошла в комнату.

— Через двери в крыло Петра Осипыча, - ответила тихо. - Я только что их закрыла."

"— Дык они ж заколочены лично мною. Барыня ишшо пару лет назад мне наказала, чтоб барин с другом ночами не шуровали туда-сюда, - Фирс смотрел на барина, а тот смотрел на меня. Дышал он уже, слава Богу, ровно, но говорить что-то как будто не торопился.

— Фирс, иди погляди, чего там с дверью, а ты, Глаша, приготовь мне чаю.