Красный вервольф

Грек я, дядя, а денежки приходится зарабатывать, чтобы с голодухи не пухнуть.

Я чуть наклонился и прошептал:

— Из тебя такой же грек, как вон из той бабки, что шалями вязанными торгует, артиллерист. Сдается мне, что тебя Рубин зовут, ну или Алмаз. Какие у вас там имена еще бывают кроме драгоценных камней, не помню…

Парнишка испуганно дернулся:

— Грек я. Самый настоящий. Батька мой в Крым до революции еще переехал, когда турки их с насиженных мест погнали. А я уже здесь родился. Не баламуть воду, дядя. Гуляй, говорю, и не занимай место, мне работать надо. — Он повернулся к проходящему мимо фрицу и крикнул еще одну заученную фразу на немецком. — Господин, не желаете сапоги почистить?

Но тот даже не обернулся, а я остался сидеть на правах клиента.

— Что-то очереди я к тебе не заметил, — усмехнулся я. — Ды, ты не кипишуй. Мне все равно кто ты, ромал или Ефросий.

— Евдоксий я, — фыркнул парнишка.

— Без разницы. Ты мне скажи, где скупщика найти, а я забуду, что твои предки коней воровали.

— Видишь того хмыря в шляпе? — цыган (а в том, что он цыган, я уже не сомневался) кивнул на щеголя с портфельчиком и в костюме из сукна в полоску. — Он местный спекулянт. К нему тебе надо.

— Спекулянт? А, как же власть на его делишки смотрит? Стоит как цапля на болте, за версту видать.

Парень понизил голос:

— Он с новой властью душа в душу. Если надо марки по курсу обменять, или дефицит какой достать, то к нему обращаются.

— Спасибо, Евдоксий, — улыбнулся я. — Вот так бы сразу и сказал, увидимся еще.

— Без нормальных сапог не приходи, — буркнул напоследок псевдогрек.

Я подошел к барыге и переключил режим с «пройдохи» на «лошка». С таким ухо надо востро держать. Если он с немчурой «вась-вась», то скорее всего стоит на агентурной связи с Абвером или СД.

— Извините, — я поправил очки и заискивающе улыбнулся, чуть ссутулившись для театральности образа. — Вы не знаете кому можно продать вот эти часы?

Выудил из кармана увесистые серебристого цвета часики на цепочке, которые отжал в лесу у Ганса.

Барыга взял часы, повертел в руках.

— Где украл?

— Что вы? — всплеснул я руками так сильно, что чуть очки не слетели. — Они мне от покойной бабушки достались. Но, вот нужда, знаете ли, заставляет их продавать.

В том, что часы старинные, я не сомневался. Уловил хищный блеск в глазах перекупщика. Да и выглядели они презентабельно.

— Сто рублей, — небрежно бросил барыга. — Так и быть, куплю их у тебя. Мои сломались намедни.

— Извините, но мне кажется это слишком маленькая цена, — я добавил в голос плаксивости. — Бабушка говорила, что они стоят как две коровы.

— Да на них царапина, — поморщился торгаш. — И вообще, может время неправильно показывают, врут, откуда мне знать.