Ледяной укус

Поскольку они встречались открыто, я не думала, что теперь они много времени проводят здесь. Может, их притянули сюда воспоминания о прежних днях.

Похоже, они отмечали какое-то празднество. Пыльный чердак озарялся маленькими благовонными свечами, источающими аромат сирени. Лично я побоялась бы расставлять свечи в тесном пространстве, набитом легковоспламеняющимися коробками и книгами, но Кристиан, надо думать, посчитал, что может справиться с любым случайным возгоранием.

В конце концов безумно долгий поцелуй прервался, и они отстранились, чтобы посмотреть друг на друга. Влюбленные лежали на одеялах, расстеленных на полу. Кристиан смотрел на Лиссу, лицо у него было открытое, нежное, бледно-голубые глаза сверкали от обуревающих эмоций. В его глазах явно читалось обожание сродн и тому, которое испытываешь, когда входишь в церковь и опускаешься на колени с благоговением и страхом, поклоняясь высшей силе. Кристиан определенно преклонялся перед Лиссой – на свой лад, но было в его глазах что-то, свидетельствующее о том, что эти двое понимают друг друга так полно, так мощно, что им не требовались слова. Мейсон совсем не так смотрел на меня.

– Как думаешь, мы попадем за это в ад? – спросила Лисса.

Он протянул руку, прикоснулся к ее лицу, повел пальцами по щеке, шее и двинулся к вырезу шелковой блузки. Она тяжело задышала от прикосновения, нежного и ласкового, воспламенившего в ней сильную страсть.

– За это?

Он поиграл вырезом блузки, лишь чуть-чуть проскользнув пальцами под нее."

"– Нет. – Она засмеялась. – За это. – Она повела рукой вокруг. – Это же церковь. Здесь нельзя заниматься… ну такими вещами.

– Неправда, – возразил он, мягко уложив ее на спину и склонившись над ней. – Церковь внизу, а здесь просто хранилище. Бог не против.

– Ты же не веришь в Бога.

Руки Лиссы заскользили по его груди легко и неторопливо, обжигая желанием.

Он счастливо вздохнул, когда пальцы проскользнули под рубашку и прикоснулись к его животу.

– Я готов потакать тебе во всем.

– Сейчас ты скажешь что угодно.

Она помогла ему стащить рубашку, и он, обнаженный по пояс, склонился на Лиссой.

– Ты права, – согласился он и расстегнул пуговицу на блузке.

Всего одну. И снова припал к губам Лиссы в сладком поцелуе. Наконец ему потребовалось вдохнуть, и он продолжил, как будто не было никакого перерыва.

– Скажи, что хочешь услышать, и я произнесу это.

Он расстегнул вторую пуговицу. Лисса рассмеялась.

– Нет ничего, что мне хотелось бы услышать. – Еще одна пуговица оказалась расстегнута. – Говори что пожелаешь – и хорошо, если это окажется правдой.

– Правдой? Ха! Никто не хочет слушать правду. Правда не сексуальна. Но ты… – Расстегнув последнюю пуговицу, он снял с нее блузку. – Ты чертовски сексуальна, чтобы быть реальной.