Лесная армия

Из груды досок и бесполезного инвентаря выбрался Безуглов, застонал, держась за плечо.

– Ты ранен?

– Все в порядке командир, о гвоздь разодрал… Виноват, товарищ майор, не справился… Вы у двери приказали стоять, я и стоял. Вы пальбу затеяли, слышу, на веранду кто-то вылетел. Приготовился, подножку поставить – вы же сказали живым брать… А он, зараза, хитрее оказался. Видно, все понял про засаду. Раму на боковушке вынес, да вместе с ней – на землю. С тыла, в общем, зашел. Пока я поворачивался, он мне ногой по челюсти и бежать. Дальше вы видели…

– Молодец, Безуглов. Скажи ему спасибо, что пулей не угостил.

– Да, уж я его крупно отблагодарю, когда поймаю…

Павел схватился за голову, рухнул на завалинку. Продолжалась полоса неудач, закрадывалось подозрение, что и это еще не конец.

Стрельба в кустах давно затихла. Жители окрестных домов испуганно помалкивали. Лаяла собака – глухо, видимо, не вылезала из конуры. Тряслись ветки – возвращались оперативники. Можно не спрашивать, со щитом или на щите.

– Удрал, товарищ майор, – удрученно доложил Караган. – Он бегает быстрее, чем мы, натаскали в Абвере. А мы только и можем, что очки терять…

Для подобных случаев у Карагана всегда имелась пара запасных.

Если запасы истощались, он перевязывал дужки резинкой, и товарищи сдавленно хихикали у него за спиной, что капитана крайне бесило. Где он каждый раз добывал новую «оптику», история умалчивала.

– Хоть заметили, кто такой?

– Мужчина, подвижный, спортивно сложенный, рост средний, стреляет хуже, чем бегает, – сообщил Цветков.

– Замечательно, – восхитился Павел, – по таким приметам любой патруль возьмет его через полчаса.

– А еще мне кажется, это не тот упырь со шрамом, которого я вел до дома, – добавил Николай.

 – Тот тяжелее был, косолапил.

«Этот в доме валяется, – подумал Павел, – прервал свою доблестную службу».

– Ладно, закончили, – пробормотал он, вставая с завалинки. – Пойдемте, полюбуемся на проделанную работу.

Мертвое тело валялось у входа в сени. Луч света выхватил из темноты скрученное туловище, распахнутый рот с прокуренными зубами, выпученные глаза. Шрам окончательно побелел, сделался выпуклым – словно опарыш дозрел и выбрался на волю.

– Добрый вечер в нашей хате, называется, – фыркнул Безуглов.

 – Не ожидал, сволочь.

– Это он, товарищ майор, – сказал Цветков, – тот самый тип, что здесь поселился. Он же на КПП выдавал себя за сержанта Ломова. Красноармейскую книжку у покойника взял, там фотография, но в темноте особо не всматривались, да и похожи они отдаленно. Тот документ он, конечно, выбросил или сжег, в Абвере другие подготовили.

– Так обыщите его, хату осмотрите, – проворчал Кольцов.

Он сел на крыльцо, закурил, стараясь не думать, во что на этой войне превратились его легкие.