Лесная армия

Он не узнавал людей, склонившихся над ним.

Павел внятно и лаконично задавал вопросы: кто оставшиеся члены группы? С какой целью расшатывается ситуация в Старополоцке? Какое к этому отношение имеет танковая группа, собранная за линией фронта? Он допускал, что ответа на многие вопросы Тарасюк не знает, но продолжал их задавать.

Арестант бормотал какую-то ахинею, иногда срывался на крик. То звал маму, то выкрикивал здравицы Адольфу Гитлеру, великой Германии и всему стоящему за ней «прогрессивному человечеству». То поносил бранными словами большевиков, евреев и самое передовое в мире государство.

Снова сбивался на лепет, умолял кого-то его простить. Вопросы вбивались в голову, как гвозди. «Галущаны… – бормотал Тарасюк. – Это все Галущаны…»

В бреду он упоминал фамилии – майор Альфшмайер, оберст Зенке, собрат по оружию Василий Майоров. Всплывало в непонятном контексте структурное подразделение «Земан» абверштелле «Зенландия»; срочный вызов в Берлин оберст-лейтенанта Курта Весселя – командующего немецкой группировкой на этом участке фронта. Построение выпускников абверштелле, постановка особо важной задачи…

Препарат «Нептун‐47» явно требовал доработки.

Он действовал – но как-то однобоко и бестолково. Павел записывал все, что исторгал из себя Тарасюк. А тот начал метаться в бреду, снова сыпал проклятьями. Потом утихомирился, стал дышать размеренно, расслабился.

Жалости к этому экземпляру не было. Он все равно заслужил высшую меру. Павел вызвал охранников и медицинского специалиста Лапковского.

– Приведите его в чувство, но не развязывайте, – приказал он. – Бес его знает, начнет еще себе лицо царапать. Через полчаса доставьте для допроса.

"

"Спустя назначенное время задержанного ввели в комнату для допросов. Он сутулился, вяло переставлял ноги, голова беспомощно висела. Руки Тарасюка были связаны за спиной, возможно, эта мера уже была лишней.

Охранники усадили его на табурет и вышли. Вялое тело стало крениться. Подошел Цветков, придал ему вертикальное положение, сапогом раздвинул ноги. Тарасюк словно проснулся, глубоко вздохнул.

– Будете говорить, господин Тарасюк? – спросил Павел.

– Руки развяжите… – прошептал задержанный, с трудом разлепляя губы, – не бойтесь, в драку не брошусь…

– Говорить будете? – уточнил Кольцов.

 – Все в ваших руках, господин Тарасюк. Сон, отдых, нормальная еда, относительная свобода движений. Если будете с нами по-доброму, то и мы не звери.

– Да, я буду говорить… – выдавил Тарасюк, – только не колите больше мне эту гадость…

Поколебавшись, Павел выбрался из-за стола, склонился над арестантом, распутал ремень. Тарасюк издал мучительный вздох облегчения. Кольцов вернулся за стол. Все внимательно следили за арестованным.