Любят только раз

Иначе зачем бы ему так медлить?

Дядя Эдвард рассказал ей о лорде Монтьете, чтобы она не заблуждалась на его счет и знала, на что себя обрекает. Эдвард и отец Николаса много лет были друзьями. Реджи узнала и об этом, и о молодых женщинах, которых скомпрометировал Николас, поскольку они не смогли устоять против его обаяния. Он безответственный человек, без чести и совести, холодный, дерзкий, со скверным характером. Его обаяние распространялось только на женщин. Да, Реджи теперь все знала, но, к величайшему неудовольствию дяди Тони, не изменила своего решения.

Реджи находилась в комнате кузины Эми и благодарила судьбу, что тетя Шарлотта собрала всех детей и, несмотря на отчаянные протесты женской половины, отправилась в гости к своей знакомой.

Реджи позволили остаться дома, поскольку она была не в силах ждать решения своей участи до завтрашнего утра. Однако ей строго запретили выходить из комнаты и вмешиваться в разговор. На этом особенно настаивал дядя Тони.

Взяв у Николаса шляпу и перчатки, слуга проводил его в гостиную. Внутри дом оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Николас знал, что у Эдварда Мэлори пятеро детей, и этот особняк мог вместить его многочисленное семейство.

Наверху, вероятно, размещались спальни, а внизу вполне можно было устроить бальный зал.

— Вас ждут, милорд, — объявил дворецкий, распахивая перед ним дверь. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя в тоне чувствовалось осуждение. Николас усмехнулся: он и сам знал, что опоздал.

Но когда он вошел в гостиную, ему сразу стало не до шуток. На кремовом диване сидела Элеонора Марстон, его тетя Элли, а рядом с нею — Ребекка Эден, его бабушка, которая так грозно уставилась на него, словно хотела призвать гнев божий на его голову.

Значит, его вызвали на ковер? Теперь собственные родственники и семья Регины будут читать ему нотации? Он с удивлением обнаружил, что в комнате нет его «матушки», Мириам. О, как бы она возрадовалась!

— Наконец ты набрался храбрости переступить порог этого дома, бездельник! — без предисловий начала бабушка.

— Ребекка! — укоризненно воскликнула Элеонора.

Николас улыбнулся. Он прекрасно знал, что бабушка не сомневается в его мужестве и хладнокровии, просто ей нравилось задирать его.

К счастью, тетя Элли всегда приходила ему на выручку. Лишь она осмеливалась возражать старой леди. Тетя Элли жила в доме Ребекки более двадцати лет, и Николас втихомолку дивился ее терпению: бабушка — сущий деспот, ее железная воля подчиняла себе все и всех.

Когда-то Элеонора жила с Мириам и Чарльзом Эденами в Сильверли, но из-за постоянных конфликтов с сестрой Элли пришлось вернуться к родителям. Через некоторое время она поехала навестить мать Чарльза, Ребекку, да так и осталась в Корнуолле.