Любят только раз

Тем хуже для нее. — Он тряхнул головой.

— Тем не менее я полагаю…

— Нет! — взорвалась Ребекка. — Раньше я сквозь пальцы смотрела на твои проделки, но на этот раз никакой дуэли я не позволю! Скорее, я упрячу тебя в тюрьму, вот увидишь!

Николас попытался усмехнуться:

— Мадам, этот джентльмен требует удовлетворения. Я не могу поступить иначе.

— Лорд Энтони согласен решить дело полюбовно. Он души не чает в своей племяннице, и мы должны благодарить за это Бога.

— «Мы»? Я не чувствую никакой благодарности, мадам.

— Мы обойдемся без твоих остроумных замечаний, — ответила она.

 — Хотя ты бессовестный, дерзкий и самонадеянный молодой человек, но, к сожалению, ты — последний в роду Эденов. И прежде, чем погибнуть на дуэли, ты должен оставить наследника.

Николас вздрогнул:

— Славное предложение, мадам. Но почему вы не допускаете мысли, что у меня уже есть наследники?

— Я все про тебя знаю. Хотя может показаться, что ты стараешься увеличить численность населения, у тебя нет внебрачных детей. И, как тебе известно, я бы их все равно не признала.

— Это обязательно, Ребекка? — укоризненно спросила Элли.

— Обязательно, — заявила старая леди, глядя на братьев Мэлори.

— Ники, — сказала Элеонора умоляющим тоном, и тот вздохнул.

— Ну хорошо, признаю, у меня нет внебрачных детей. Вы совершенно правы, мадам. Я всегда был осторожен.

— Да, это единственное, что тебя заботило. Он молча поклонился. Внешне он был совершенно спокоен, но внутри у него все кипело. Ему нравились словесные пикировки с бабушкой, однако не в присутствии чужих людей. Она это знала и специально изводила его насмешками, пытаясь вывести из себя.

— Садись же, Николас. Мне надоело запрокидывать голову, разговаривая с тобой.

— А разве нам предстоит долгий разговор? — Он хмуро усмехнулся и сел в кресло напротив.

— Ники, прошу тебя, — снова вмешалась Элеонора.

И это говорит ему Элли? Она всегда понимала его боль, которую он скрывал за маской беззаботности и равнодушия. Только ей он мог поведать свои радости и печали, а в детстве часто плакал в ее объятиях. Сколько раз он мчался среди ночи в Корнуолл, чтобы увидеть ее! Когда он подрос, она все равно оставалась для него самым близким человеком. Она никогда не осуждала его, словно догадываясь, почему он поступал именно так, а не иначе.

Конечно, она ничего не знала. Только Мириам известны причины его безрассудных выходок.

Николас с нежностью взглянул на тетушку. Ей уже сорок пять, но она почти не изменилась и не постарела — те же золотистые волосы, лучистые карие глаза. Ее старшая сестра Мириам в молодости была гораздо красивее, но постоянная озлобленность иссушила ее красоту. Теперь Николас с радостью думал, что доброта тети Элли сделала ее неподвластной времени.