Мадам будет в красном

А потом ушел, забрав с собой использованный чайный пакетик, потому что в мусорном ведре ничего нет, я проверил.

– И кто это же был, по-вашему? – всполошилась старушка. – Кто может бывать в Евушкиной квартире?

Теперь она выглядела не сердитой, а скорее испуганной. Даже присела на кухонную табуретку, видимо, перестали держать ноги.

– Кто-то не очень нормальный, – сердито ответил Зубов, – кто вытирает досуха чашки и уносит с собой спитые пакетики и использованные салфетки. Кстати, в ванной тоже все полотенца абсолютно сухие и практически стерильные.

– Скажите, а как часто вы слышите звуки в этой квартире? – уточнил Лавров у мужика, с которого, казалось, окончательно слетел сон.

– Врать не буду, не часто, – тот почесал грудь под майкой, переступил с ноги на ногу. – Примерно раз в месяц, не чаще. Но по датам, конечно, не вспомню.

– А хотя бы примерно. – Лавров сейчас был похож на гончую, наконец-то взявшую следу.

– Примерно давайте попробуем. Календарь какой есть?

– Я принесу, – вскочила старушка-соседка с табуретки. – У меня есть календарь, церковный.

За следующие двадцать минут выяснилось то, что Лавров с Зубовым уже поняли без всякого календаря. Звуки, которые слышал сосед снизу – шаги над головой и шумящая в ванне вода, возникали приблизительно в те же самые даты, когда случались расследуемые сыщиками убийства. И это вызывало все новые и новые вопросы, которые им очень хотелось бы задать Евангелине Бердниковой.

* * *С самого утра у Липы болела голова. Не сильно, скорее тупой ноющей болью. Боль не причиняла страданий, но отвлекала и мешала совершать привычные действия: помочь маме принять душ, сварить кашу, покормить маму, поесть самой, заварить свежий чай, выпить его в тишине прохладной кухни, маленькой, тесной, давно требующей ремонта.

Как так получилось, что обитатели этой квартиры никогда не были по-настоящему счастливы? Кто виноват в том, что никогда не было в их доме покоя? Мама, родившая дочь без мужа и вышедшая замуж за Сергея Бердникова не по любви, а лишь из чувства долга, да еще, пожалуй, из жалости? Мария Ивановна действительно жалела своего бывшего соседа, доброго, непьющего, безотказного мужика, похоронившего жену и оставшегося с двумя дочками на руках.

Чего искала мама в этом странном, болезненном браке, в котором она взвалила на свои плечи такую непосильную ношу? Уж точно не покоя и любви. Никогда Сергей не любил Марию Ивановну. Лишь уважал, да и благодарен был безмерно. Любила ли мама его? Странно, но Липе никогда не приходило в голову задать этот вопрос. А сейчас уже и не спросишь, чтобы понапрасну не расстраивать.

Словно подслушав дочкины мысли, Мария Ивановна появилась в дверях кухни. Ну надо же! А Липа и не слышала, как она подошла, стуча по коридору палкой.