Мадам будет в красном

Иногда я в течение дня или ночи наведываюсь к ней по нескольку раз. И именно в этот момент Егор меня и встретил.

Она замолчала и перевела дух. Стас тоже молчал, осмысливая сказанное. Умеет Липа удивить и шокировать в самый неподходящий момент!

– Напрасно ты об этом молчала. Это очень плохо, – наконец, вынес свой вердикт он. – Однако преступлений ты не совершала, ни одного, мне это совершенно очевидно, и полицейские рано или поздно тоже в этом убедятся. Поэтому сегодня, когда ты пойдешь на эту беседу, признайся во всем и ничего не бойся. Это не трагедия, а рядовая неприятность. Переживем.

– Точно переживем? – жалобно спросила она. В эту минуту взрослая и умудренная опытом Липа, врач-психиатр с пятнадцатилетним стажем, отчего-то была похожа на маленькую девочку. – Наверное, если поднять данные служб такси, то можно выяснить, когда и куда я ездила. Это уж не очень часто бывало. Только когда мне становилось тревожно за маму.

– Лучше бы ты в эти моменты звонила мне, – мрачно сказал Стас. – А еще лучше просила меня у вас ночевать, когда ты уходишь на дежурство. А таксисты – никакое не алиби. В конце концов, ты могла ездить домой для отвода глаз. Вдруг кто-то бы увидел, как ты ночью идешь к воротам. А так ты вполне могла доезжать до дома, заходить в подъезд на минуту, затем приезжать обратно, спокойно дожидаться, пока такси уедет, а потом садиться в свою машину и отправляться на черные дела. Так что таксисты тебе не помогут.

– А кто поможет? – Голос Липы звучал испуганно, как и положено маленькой девочке. – Стас, ну ты не думаешь, что всех этих людей убила я? И на Егора покушалась?

– Я не думаю, – рявкнул Стас. – Но то, что ты запутала все до невозможности, отчетливо вижу. Господи, Липа, ну, как можно быть такой неразумной! Зачем ты во все это вляпалась, скажи мне на милость?

– Не кричи на меня…

В ее голосе послышались слезы, и Крушельницкий сразу остыл. Еще не хватало, чтобы она плакала. Он снова прижал Липу к себе, крепко-крепко, чтобы у нее не получилось вырваться. Впрочем, она и не пыталась. Стояла спокойно, прижимаясь лбом к отвороту дубленки.

– Ты Лагранжу не звонила? – спросил он, чтобы сменить тему. – Вроде как он обещал над чем-то подумать. Глядишь, и надумал чего. Вдруг он сможет раскрыть это преступление силой своей аналитической мысли. А? Мы тут гадаем, переживаем, а он р-раз и догадается. Как думаешь?

– Мне тоже пришло в голову, что он что-то понял, – медленно сказала Липа. – Я собиралась к нему заехать сегодня после приема. Но не смогу. Мне ж в полицию надо.

– Значит, так, – решительно сказал Стас. – Ты езжай в полицию, а я отправлюсь к Францу Яковлевичу. Поговорим с ним с глазу на глаз. Глядишь, он мне расскажет что-то не предназначенное для твоих нежных ушей.