Мадам будет в красном

 – Аня, я тебя люблю!

Они лежали на полу на его куртке, и некий предмет, возможно ботинок, упирался Зубову в спину. Но ему было совершенно все равно.

– Мне тоже с тобой хорошо, – чуть лениво ответила она. После занятий любовью на Анну Бердникову всегда нападала истома.

Зубов не мог не заметить: она не сказала слова «люблю».

– У тебя же был кто-то? – спросил он, ругая себя последними словами, потому что не должен был спрашивать.

– Был, – так же лениво сказала она. – Гриша.

– Гриша – это кто? Муж?

– Нет, у меня никогда не было мужа. – Она рассмеялась, перевернулась на живот и игриво куснула Зубова в плечо. – У меня был любовник, его звали Григорий, и мы встречались примерно три года или около того.

– А почему перестали? – Зубов не мог остановиться, хотя и понимал ошибочность своих действий.

– Просто я перестала его хотеть, – спокойно ответила Анна. – Зачем встречаться с мужчиной, к которому не испытываешь плотского желания? Сначала он стал мне безразличен, а потом противен. Поэтому я его прогнала.

– А если я тебе тоже стану противен? – спросил Алексей, внутренне корчась от страха перед возможным ответом."

"– Ну, значит, тебя я тоже прогоню. Раз пропадет основа наших взаимоотношений. – Она говорила совершенно серьезно, Зубов это видел. – Я по характеру одиночка, у меня есть своя привычная жизнь, и мне никто не нужен. Поэтому рядом со мной удерживаются только те люди, которые соглашаются играть по моим правилам. Извини, наверное, тебе неприятно это слышать, но зато я поступаю честно. Сейчас мне с тобой очень хорошо, поэтому мы вместе. Но даже сейчас мне иногда нужно оставаться в одиночестве. Рисовать, читать, слушать музыку… Одиночество – питательная среда для творчества и саморазвития. Понимаешь?

Зубов понимал не очень.

– Неужели тебе никогда не хотелось иметь семью? Детей? – спросил он, страшась ее рассердить. Кто он такой, чтобы задавать ей настолько личные вопросы?

Впрочем, Анна, похоже, вовсе не сердилась.

– Нет, – она заправила за ухо непослушную прядь, – мне никогда не хотелось ни семьи, ни детей. Потому что я с детства знаю: семья и дети – это разрушающее человека зло.

Она снова куснула Алексея за плечо, затем наклонилась и проложила дорожку горячих поцелуев по его груди. Зубов тут же почувствовал желание, вспыхнувшее будто яркими неоновыми огоньками, а Анна хрипло спросила:

– Тебя это пугает?

Сейчас напугать Зубова могло только исчезновение пылкой любовницы, а потому он пробормотал «Нет!» и закрыл глаза, отдавшись на волю ее губ.

Он и сейчас, вспоминая все безумства минувшей ночи, которую ему милостиво было позволено провести в Аниной постели и там же встретить утро, невольно начинал глубоко дышать. Как же хороша была Анна, как же неутомима, как отзывчива.