Мадам будет в красном

– Например…

– Она рассказывала, как однажды проснулась утром, пришла на кухню ставить чайник, а он был теплый. То есть она ночью вставала и подогревала его, может быть, даже пила чай, но в ее памяти этот факт совершенно не сохранился. По ее представлению, она крепко спала всю ночь, не просыпаясь и уж тем более не вставая. Но чайник-то был теплым. Или, к примеру, ей как-то позвонила Анна и спросила, зачем Ева принесла к ней в мастерскую свои картины, но Ева не помнила, чтобы она заходила к сестре, тем более в ее отсутствие, и была убеждена, что никаких картин не оставляла. Более того, она даже не помнила, чтобы в последнее время вообще рисовала что-то новое.

– Но картины действительно были, – мрачно подтвердил Зубов, – причем такие, от одного взгляда на которые кровь стынет в жилах. В них есть что-то ужасное.

– Не знаю, конечно, у Евы очень необычный взгляд на мир, но ничего ужасного в ее картинах я не видела. Они скорее философские, чем страшные.

– Откуда вы знаете, какие у нее картины, если, по вашим словам, вы десять лет не общались?

Олимпиада пожала плечами.

– Ева как-то устраивала выставку. Конечно, я на нее не ходила, но Ева притащила маме каталог, и я из любопытства его посмотрела. Несмотря на все ее странности, у нее действительно есть талант. Этого не отнимешь.

– Давайте вернемся к странностям, – решительно сказал Зубов. – Что еще рассказала ваша сестра, когда пришла к вам с просьбой проверить состояние ее здоровья?

– Ей как-то позвонила ее школьная подружка. Рассказала, как вчера видела ее в торговом центре, окликнула, но Ева не повернулась и к ней не подошла. При этом сама Ева категорически не помнила, чтобы накануне ходила в тот торговый центр. Она вообще была уверена, что не выходила в этот день из дома. А потом она случайно увидела в газете фотографию с какого-то общегородского мероприятия, и на этой фотографии узнала себя, хотя не помнила, чтобы она и туда ходила.

– Ее это напугало?

– Очень. В предыдущие разы она обследовалась нехотя. Сама-то себя она считала здоровой: все у нее было в порядке, а мы с мамой просто к ней цепляемся не по делу. А тут она начала сомневаться в собственном здравом уме.

– И вы согласились положить ее на обследование?

– Да, конечно. Как бы я ни относилась к Еве, я все-таки врач и не могла отказать в медицинской помощи человеку, который о ней просит. И кроме того…

Олимпиада замолчала. Щеки ее внезапно окрасились румянцем, из алебастровых стали розовыми, похожими на нежный персик.

– И, кроме того, вы не могли упустить возможность доказать свою правоту. Если вы подтвердите психическое нездоровье вашей сестры, то, получается, другие врачи, включая вашего старого учителя, ошибались.

– Да, – тихо сказала Липа.

– А дальше? Что показало ваше обследование?

– Ничего.