Маньяк Гуревич

– Какие у тебя хорошие руки, – пробормотала. – Как у моего Карла.

– Вот пусть и втирает тебе эту штуку раза три в день. Или детей попроси.

– Ха… – проскрипела она. – Мой Карл уже двенадцать лет на том свете втирает мазь кому другому. А детей у нас с ним не было.

– Так ты что – одна живёшь?

– Почему одна? У меня соседи хорошие. И племянник в Кирьят-Оно.

Гуревич вколол обезболивающее, аккуратно оправил на старухе майку, укрыл одеялом, подоткнул.

– Минут через сорок полегчает, – сказал. – Но ты запишись к ортопеду. И хорошо бы пройти курс физиотерапии. Вольтарен я тебе на столике оставил.

– Дочитай нашу программу! – пробухтела она в подушку. – Ты же хороший парень. Ты не расист. Я это чувствую всем сердцем. Возьми с собой брошюру, изучи её!

– Хорошо, – покладисто отозвался Гуревич, засовывая в карман жёлтую створку программы их партии. – Ты была какой-то шишкой у этих ребят?"

"– Я отдала им всю жизнь, всю жизнь… пока не умер Карл, он был у нас главным мотором. Он был пламенный, он горел за справедливость. Он избыл заблуждения юности и проклял Гитлера.

– Понятно… – сказал Гуревич, ничего не понимая.

В те дни у него ещё не собралась гигантская картотека пёстрых человеческих жизней, в те дни он ещё изумлялся прихотливым вывертам чужих биографий. – А Гитлер при чем? – уточнил. – Карл был узником концлагеря?

– Он был охранником, – отозвалась старуха. – Мы там и встретились. Когда я его пробудила, он осознал весь ужас своего положения… Он спас пятерых евреев, включая меня. Мой Карл был Праведником мира.

Приподняв голову со слежавшимися колтунами седых кудрей, старуха спросила:

– Если я позвоню в вашу службу, ты ещё приедешь?

Гуревич хотел сказать, мол, это уж как получится.

Это уж кому диспетчер вызов передаст. Может, ему, а может, какому другому… расисту.

– Конечно, приеду, – сказал. – Но ты запишись к ортопеду.

Дверь он не захлопнул: может, соседка зайдёт, сварит ей куриный супчик. Гуревич уже опаздывал на следующий вызов.

Прежде чем сесть в машину, он вытащил из кармана программу партии и поискал глазами урну. До неё надо было идти метров сто – аж до остановки автобуса. Но он пошёл. Его с детства приучили не мусорить. И пока шёл, пробежал первые строки программы:

МЕРЕЦ определяет себя как левая социал-демократическая партия.

Она входит в Социалистический интернационал.

МЕРЕЦ провозглашает свои принципы:

мир между Израилем и палестинцами;

борьба в защиту прав человека;

борьба с дискриминацией сексуальных меньшинств;

борьба с дискриминацией женщин;

борьба за социальную справедливость.

По всем этим пунктам Гуревич был с партией МЕРЕЦ, в сущности, согласен. Он вообще сочувственно относился ко всем угнетённым, да и ко всем бабуинам, чего там. Весь мир насилья мы разрушим.