Марш обреченных

Дискета эта была плодом трехмесячного труда специалистов Центра и в корне меняла политическую раскладку в Британском королевстве. Мои романтические похождения в данном случае никого не интересовали. Когда же, поколесив по третьим странам, я с очередным левым паспортом в качестве туриста въехал в Россию, Птахи простыл и след. Раздобыв через телефонную справочную Центра домашний номер отца моей возлюбленной, я набрался наглости и позвонил ей. Приятный женский голос очень вежливо разъяснил мне, что Аня (так звали Птаху в миру) уехала на море и будет месяца через два. Спустя указанный срок она действительно приехала. Еще через месяц состоялась её свадьба. Как можно было догадаться, не со мной. Мы ещё несколько раз встречались, временами разговаривали по телефону, но теперь наши встречи ограничивались чашечкой кофе и десятиминутной прогулкой: «Прости, спешу». Ничего более. Однако вопрос, по которому она мне была сейчас нужна, никак нельзя было причислить к делам амурным. Грубая и жесткая проза.

Я накрутил номер и спустя мгновение услышал в трубке её мягкий грудной голос: «Алло». Мне никогда до конца не удавалось уяснить, где начинается альт, где кончается сопрано, но то, как звучал её голос, по-моему, называлось контральто. Во всяком случае я его представлял себе именно так.

– Привет, Птаха, – невольно затаив дыхание, произношу я.

– Сашенька? Откуда ты взялся? Сто лет тебя не было слышно, – слышится в трубке радостный голос моей милой подруги.

– В боях и странствиях дальних.

– Как обычно. Рада, что вспомнил.

Обмен любезностями окончен. Теперь о работе.

– Птаха, солнышко, у меня к тебе дело.

– Вот даже как? – на том конце провода послышалось явное удивление и разочарование. – Что же нужно грозному льву от маленькой пташки?

– Это не телефонный разговор. Необходимо встретиться, – уклончиво отвечаю я.

– Хорошо. К трем часам у Дворца Молодежи сможешь быть?

– Смогу.

– Отлично. Я буду ждать у центрального входа. С нетерпением, – тихо завершает она.

Глава 9

Телефон зазвенел, когда я уже закрывал дверь, собираясь отправляться на рандеву с рыжеволосой красавицей Птахой.

– Ты дома? – голос Славы Бирюкова в трубке звучал как-то странно. Такое впечатление, что Мангуст четвертый пребывает в состоянии глубокой задумчивости.

– Не совсем. Ты поймал меня на пороге.

– Хорошо, что поймал. У нас осложнение.

– Что такое? – Я начинал судорожно перебирать возможность вероятного прокола.

– Сухорук мертв.

– То есть? В каком смысле?

– Ты знаешь у этого слова ещё какой-то смысл? – грустно спросил Слава.

– Прости. Ты прав. Скажи, мертв до или после встречи?

– Пока не знаю. Обнаружен после. Помнишь мужика в криминальной хронике показывали? Я ещё говорил, что лицо где-то видел.

– Это Сухорук?

– Он самый.