Марш обреченных

Но зачем вообще он потянул за эту нить?

– Пока сказать точно не могу, – лицо Бирюкова задумчиво. Глядя на него невольно создается впечатление, что, помимо компьютера, стоящего перед ним на столе, в голове у него находиться ещё один, куда более мощный. – Но полагаю, это как-то напрямую связано с делом об убийстве Мухамедшина.

– Почему? Аргументируй.

– Знаешь, когда я осматривал кабинет Сухорука, меня не оставляло такое чувство, что в нем нет ничего лишнего. По отзывам сослуживцев, он как раз из тех людей, которые больше всего ценят четкость и порядок. Да ты сам посмотри, как аккуратно подшиты и пронумерованы бумаги в папке.

Верно, не попрешь. Как ни крути, а при жизни подполковник Сухорук скорее всего был человеком крайне методичным.

– Верно. что дальше? – соглашаюсь я, ожидая продолжения аргументации.

– Папка, которая была мною найдена в его кабинете, имеет порядковый номер два. Очевидно, где-то есть и другие.

– Честно говоря, я тоже так думаю. И что это нам дает?

– Мне кажется маловероятным, чтобы Сухорук вел какое-то свое собственное расследование. Для этого он слишком, что называется, человек государев. Хотя окончательно отбрасывать подобную версию все-таки рискованно.

– Согласен.

– Так вот, поскольку версию о частном детективе мы пока оставляем в стороне, то, я полагаю, нам следует сосредоточить свое внимание на деле этого убитого полковника-узбека.

– Мухамедшина.

– Верно. Остается узнать, в чем тут дело.

– М-да. Еще одна смерть. Мухамедшин, Сухорук, Рыбаков. Занятная история выходит. В марте Мухамедшин приезжает в Москву и получает пулю в лоб. Через несколько месяцев убивают следователя ведущего это дело, и свидетеля, обладающего какой-то ценной информацией. Все три убийства вполне профессиональны.

– Полагаешь работал один человек?

– На вряд ли. Скорее всего направлял один человек.

– Скорее всего ты прав. Но знаешь, Саша, что я тебе скажу. Если все эти смерти как-то связаны с делом Мюррея, то следующими в списке жертв ты и Валера.

– Нет. На сведение счетов не похоже. Скорее всего есть какое-то другое объяснение. Может что-нибудь из сегодняшнего дня экс-сенатора.

– Тогда причем здесь Рыбаков?

Тяжелый вопрос. Самый простой и в общем то верный ответ: «Он слишком много знал!». Но что же такое было ему известно, нашему генералу, что заставило «собратьев по оружию» инсценировать это нелепое самоубийство? Ну предположим, что Рыбаков знал о Мюррее и его камарилье больше всех. Так оно, собственно говоря, и было. Что-то такое нарыл Сухорук. Значит, с этой информацией он пришел к нашему генералу и попросил у него помощи. Не факт, конечно, но тому, что есть у нас, не противоречит. Допустим, это именно так.